Оззи. Автобиография без цензуры

В общем, как-то раз в «Morgan Studios», когда Рик казался еще больше скучающим, чем обычно, я спросил, не хочет ли он зайти в «Студию 4» и послушать наши новые вещи. Помню, как сыграл ему мелодию «Sabbra Cadabra» на своем синтезаторе «ARP 2600». И вот гроблю я хороший рифф своим корявым пальцем: ду-ду-ду, ду-ду-ду-ду, — а Рик смотрит на меня. И, когда я наконец остановился, Рик сказал: «Хм-м… может, вот так прозвучит лучше…» — наклонился над клавишами, и такой: ди-ли-ди-ли-ди-ли-ди-ли-ду, ди-ли-ду. Его пальцы двигались так быстро, что, клянусь, их не было даже видно.

Я сразу спросил его, сыграет ли он с нами в альбоме, а Рик ответил, что с удовольствием сыграет, если мы заплатим ему его обычный гонорар.

— Сколько? — спросил я.

— Две бутылки лучшего горького пива «Director's».

Если не считать Рика, участники группы Yes жили как монахи. Они не ели мясо. Выглядели так, будто каждый день занимаются йогой. И мы никогда не видели их пьяными. Единственной рок-н-ролльной чертой их образа жизни была дурь, которую они курили, а у меня как раз случилась поставка феноменального афганского гаша. Очень серьезное было дерьмо. В те времена я считал себя знатоком дури, и мне хотелось узнать, что скажут об этом гаше Yes. Поэтому однажды утром я притащил брикет в студию, зашел к Yes и отломил им большой кусок. По какой-то причине единственным, кто в тот день не пришел, был Рик.

— Вот, ребята, — сказал я. — Добавьте его себе в самокрутку.

Они ответили, что сейчас же его попробуют.

Я вернулся в «Студию 4», сам скурил пару косяков, записал второй голос, зашел в закусочную выпить пятый или шестой раз за день, вернулся, выкурил еще косяк и решил проверить, как там дела у наших соседей из Yes.

Но, когда я вошел в «Студию 3», там было пусто.

Я нашел девушку-администратора и спросил: «Вы нигде не видели Yes?»

— О, они еще в обед все вдруг плохо себя почувствовали. И им пришлось поехать домой.

♦ ♦ ♦

У нашего альбома уже было название — «Sabbath Bloody Sabbath» — в честь песни, которая помогла Тони преодолеть творческий кризис, и альбом был просто огонь. Я считаю, это был наш последний действительно великий альбом. Уже даже было готово оформление конверта: спящий на кровати парень, нападающие на него демоны, а сверху череп и число 666. Мне чертовски понравилась эта обложка. И в музыке нам удалось соблюсти правильный баланс между старым тяжеляком и новым «экспериментальным» звучанием. С одной стороны, у нас были песни типа «Spiral Architect», в которых играет полноценный оркестр, и «Fluff», похожая на «Shadows» (песня названа в честь Алана Фримана по прозвищу Флафф — диджея, который всегда ставил наши записи на «Радио 1»). С другой стороны, была «A National Acrobat», у которой настолько тяжелое звучание, что создается впечатление, будто тебя ударили по голове куском бетона. В альбоме даже была одна песня моего собственного сочинения — «Who Are You?». Я написал ее однажды вечером в коттедже Булраш, когда пьяный возился с магнитофоном и своим «ARP 2600».

Мы все были довольны альбомом «Sabbath Bloody Sabbath». Счастливы были даже Патрик Мехен и звукозаписывающая компания. Но дальше, как оказалось, все пошло по наклонной.

♦ ♦ ♦

Мне должно было прийти в голову, что с Black Sabbath случится что-то плохое, еще когда в 1974 году мы летели в Америку и парень, сидевший рядом со мной в самолете, внезапно откинул копыта.

Сначала я услышал, как он задыхается: «Ух, уф, уф-ф-ф». А через минуту я уже сидел рядом с трупом. Я не знал, какого черта мне делать, поэтому нажал на кнопку и вызвал стюардессу.

— Да, сэр, я могу вам помочь? — спросила девушка, вся такая строгая и правильная.

— Этот парень, кажется, не жилец, — ответил я, указывая на труп, сидящий рядом.

— Простите, сэр?

— Он отбросил коньки, — ответил я, поднимая его обездвиженную левую руку. — Посмотрите на него. Он мертв, как гребаная птица дронт.

Стюардесса запаниковала.

— Что случилось? — шепотом спросила она, прикрывая его одеялом. — Он плохо себя чувствовал?

— Он задыхался, — ответил я. — Я подумал, что у него просто арахис не в то горло пошел. Потом он побелел, глаза закатились, и всё — привет.

— Слушайте, — сказала тихо стюардесса. — Давайте обопрем его на подушку у окна. Пожалуйста, не говорите об этом другим пассажирам. Мы не хотим, чтобы люди запаниковали. Чтобы предоставить вам компенсацию за неудобство, мы можем пересадить вас в первый класс.

— Чем отличается первый класс от бизнеса? — спросил я.

— Шампанским.

— Волшебно.

Это было начало Конца.

Больше всего из этого турне в поддержку «Sabbath Bloody Sabbath» я помню то, что все начали злиться друг на друга. К тому моменту Патрик Мехен превратился из волшебника на другом конце провода — который покупал тебе «Роллс-Ройс», коня или набор электромашинок — в беснующегося ублюдка, который никогда не мог прямо ответить на вопрос, сколько денег мы зарабатываем.