Оззи. Автобиография без цензуры

Но всю историю целиком я услышал только спустя годы. Я жил в отеле «Sunset Marquis» в Западном Голливуде, и там же жил Дон Уоз. К тому времени он уже стал одним из величайших продюсеров в музыкальной индустрии, и Was (Not Was) были очень популярны. Помню, как он подбежал ко мне, задыхаясь, и сказал: «Оззи, мне надо рассказать тебе кое-что про ту песню, которую мы записывали, «Shake Your Head». Тебе просто башню сорвет».

— Давай, — ответил я.

— Помнишь, у нас там были бэк-вокалистки?

— Ага.

— Одна из них сделала сольную карьеру и записала несколько альбомов. Возможно, ты о ней слышал.

— Как ее зовут?

— Мадонна.

Я не мог в это поверить: я записывался с Мадонной. Предложил Дону переиздать этот сингл, но по какой-то причине он не смог получить разрешение. Так что в итоге мы ее перезаписали, и место Мадонны заняла Ким Бейсингер.

В восьмидесятых у меня было несколько дуэтов. Один с Литой Форд — «Close My Eyes Forever», — который вышел в топ-10 синглов в Америке. Я даже исполнял песню «Born to be Wild» с Мисс Пигги, но очень расстроился, когда узнал, что мы не будем находиться в студии одновременно (возможно, она узнала, что я работал на скотобойне Дигбет). Я просто развлекался, понимаете? Не денег ради. Хотя, когда мы выкупили контракт у Дона Ардена и издателей и оплатили налоговые счета, у нас наконец-то появились деньги. Помню, как однажды открыл конверт от Колина Ньюмана и боялся, что там будет какой-нибудь очередной иск. Но там был чек на авторский гонорар размером 750 тысяч долларов.

Это самая большая сумма денег, которая у меня когда-либо была.

♦ ♦ ♦

Когда развод с Тельмой закончился, меня хотелось ей сказать: «Пошла к черту. Посмотри на меня — у меня всё супер!»

Так что я купил дом под названием коттедж Аутлендс в Стаффордшире, недалеко от нее. У него была соломенная крыша, и первым делом, сразу после переезда, я поджег эту гребаную крышу. Не спрашивайте, как я это сделал. Всё, что помню, — как приехал пожарный на своем грузовике, насвистывая сквозь зубы, и сказал мне: «Вечеринка по случаю новоселья, да?» А потом, когда он потушил огонь, мы с ним вместе нажрались. С таким же успехом лучше бы он дал чертову дому догореть, потому что вонь от паленой соломы просто ужасна, думаю, что она до сих пор так и не выветрилась.

Шерон ненавидела коттедж Аутлендс с самого начала. Она сваливала в Лондон и не желала возвращаться домой. Думаю, какая-то часть меня ждала, что Тельма позвонит в слезах и будет умолять вернуться к ней. Но она не звонила. Хотя неправда — однажды позвонила, сказала: «Вижу, ты снова женился, ГРЕБАНЫЙ УБЛЮДОК», — и повесила трубку.

В конце концов, я стал понимать, что, насколько бы мне ни нравилось жить под боком у Джесс и Луиса, жить рядом с бывшей женой — плохая идея. В какой-то момент даже пытался выкупить коттедж Булраш. Я совершил ошибку, взяв с собой Шерон, когда навещал детей. Всё было хорошо, пока мы не отвезли их домой и не пошли выпить в отеле. Тогда я напился и расчувствовался. Я сказал Шерон, что не хочу возвращаться в Америку, что скучаю по детям, скучаю по пабу «Hand & Cleaver» и хочу уйти на пенсию. Когда я отказался садиться в машину и ехать домой — вообще-то это была «БМВ» нашего бухгалтера Колина Ньюмана, которую мы взяли у него на денек, — Шерон слетела с катушек. Она села за руль, завела машину и опустила педаль газа в пол. Было чертовски страшно. Помню, как отпрыгнул с дороги и упал на газон перед отелем. Но Шерон переехала клумбу и надвигалась на меня, колесами взрыхляя газон и разбрасывая всюду куски дерна.

И я был не единственным, кого она чуть не убила.

Тогда на меня работал парень по имени Пит Мертенс. Он был старым школьным приятелем — тощий, забавный, и всё время носил дикие клетчатые пиджаки. В общем, когда Шерон переехала клумбу, Питу пришлось броситься в сторону, и он упал в розовый куст. Помню, как Пит встал, отряхнул пиджак и сказал: «К черту всё — это не стоит двух сотен фунтов в неделю. Я ухожу». Правда, потом он передумал и вернулся. Полагаю, работать на нас было хоть и опасно, зато интересно.

В конце концов, вышел менеджер отеля, а кто-то вызвал полицию. Я спрятался в живой изгороди. Шерон вышла из машины, подошла к ней и выбросила все свои кольца и украшения. Потом развернулась, потопала к дороге и поймала такси.

На следующий день, вонючий и с похмелья, я просеивал там землю в поисках камня от «Тиффани» за пятьдесят кусков.

В коттедже Аутлендс тоже происходили всякие дикости, пока я наконец не понял, что Шерон была права и нам стоит переехать. Однажды вечером я встретил в пабе очень строгого парня — кажется, он был бухгалтером, — а потом он пришел со мной в коттедж выкурить косячок и вырубился на диване. И, пока он спал, я снял с него одежду и бросил в огонь. Бедный парень проснулся в шесть утра совершенно голый. Я отправил его домой к жене в одном из своих костюмов-кольчуг. Мне до сих пор смешно представлять, как он поплелся, гремя кольчугой, к машине, придумывая на ходу, как будет объясняться дома.