Падшие в небеса. 1997 год

— Не понял? Я так вопрос задал! А вы уже ярлыки вешаете! Может, вот я собрался поэму или пьесу написать! А там вот такой сюжет, один человек убивает другого, что бы третий был счастлив! Будет ли считаться это грехом? Ведь он убьет плохого? Он не может смотреть, как этот человек творит зло! Он не может смотреть, как этот человек портит другим жизнь? У него попросту кончилось терпение, ведь Бог почему-то ему не помогает и не карает этого плохого человека? А? Как вам такой вопрос? Просто кончилось терпение? Иоиль пожал плечами:

— У терпеливого человека много разума, а раздражительный выказывает глупость. Кроткое сердце жизнь для тела, а зависть гниль для костей! Пусть даже она и благая! И еще никогда смерть не может стать благом! Никогда! Пусть даже смерть мерзавца! Человек не может забирать жизнь другого человека! Это не его право!

— Хм, ну тут я готов с вами поспорить! — замахал рукой Вилор. — Вы конечно вещи библейские говорите, но к нынешней нашей мирской жизни они не какого отношения не имеют! Никакого! Богослов пожал плечами:

— Вы знаете, я почему-то вечно попадаю не вовремя!

— Как это? — удивился Щукин.

— Да так. Однажды я пришел в дом к одному человеку, когда он тоже собирался убить людей. Сразу нескольких людей. Причем он тоже яростно считал, что они враги и могут принести много зла. Хотя убить он хотел их вовсе не физически, а морально! Подписать им, так сказать смертный приговор!

— И что? — Щукин насторожился.

— А ничего. Ничего хорошего потом не получилось. Поэтому я не даю теперь не каких советов. Никаких. По таким вот вопросам. И не спорю больше. Вы сами поймете. Потом.

— Нет, я не понял, что потом-то было? — с каким-то маниакальным любопытством спросил Вилор. — Он подписал приговор?

— Да,… - печально вздохнул богослов. — Но сам того, не понимая, он подписал приговор и себе!

— Его, что тоже убили?

— Нет, его не убили. Он остался жить.

— А в чем тогда драма? Я не понял. Почему вы теперь не даете советов?

— Там очень сложно все вышло. И я сам немного виноватым потом считал. Поэтому я и разыскиваю этого человека. Вот и все! Я его больше ведь не видел.

— Хм странный вы какой-то? — Вилор вновь налил себе водки. Он совсем захмелел. Лицо его покраснело. Богослов с сожалением посмотрел на поэта и покачал головой:

— Мне пора идти. Мне пора. Извините. — Иоиль решительно встал и направился к двери.

— Эй! Эй! Как вас там? Иосиф? Иолий? Подождите! А как же дед? Что мне ему сказать? — Вилор плелся за гостем неуверенной походкой. Но человек в длинном грязно зеленом плаще не остановился и даже не обернулся.

Он лишь на мгновение задержался, открывая входную дверь и через мгновение, исчез в пустоте коридорного проема. Вилор вздрогнул, когда клацнул замок. Он остался один в полутемной прихожей и тупо смотрел на закрытую дверь.

— И чего приходил? — спросил он сам у себя пьяным голосом. — Ходят, тут говорят вещи такие красивые! Аж, страшно становится! Все умные такие, чистенькие! Все норовят поучить, наставить так, сказать! А я вот такой! Такой вот я! Но таким меня никто любить не хочет! Все любят, с какими-то оговорками! А в любви оговорок не бывает!

Глава пятая

— Вика я не пойму? Что происходит? А? Вика! Это уже не смешно и не экстравагантно даже! Ты начинаешь не то, что высасывать и вытягивать мои нервы, а еще и лишать меня разума! — Леонид Маленький отчитывал свою дочь жестко и немного грубо.

Раньше он себе такого не позволял. На свою любимицу тона даже не повышал. Если и ругался, то все как-то очень сдержанно, словно шутя. Но тут, его прорвало. Он не мог сдержать эмоций! Леонид не узнавал себя! Он кричал и топал ногами, потеряв контроль над собой.

— Ты меня просила открыть свой бизнес? А? Помнишь, умоляла: папочка я буду заниматься туризмом? Открой мне фирму? Ну? Открыл? И что? Аренда в центре! Куча персонала, а ты? Ты там в последнее время даже не появляешься! Все бросила на самотек! Куча долгов! Куча претензий от клиентов! И все мне тыкают! Мне, потому как фамилия у тебя, солидная для Красноярска! Маленькая! Маленький это фамилия! Это брэнд, который нельзя разрушать! А ты? ты превращаешь нашу фамилию в шутовство! — Маленький тяжело дышал. — Ты стала обычной вертихвосткой, у которой на уме только фитнесс салоны, солярии и ночные клубы! Попойки устраиваешь в нашем загородном доме! Соседи, уважаемые люди, жалуются, твои друзья пьяные мочатся им в щель забора! Просто ради смеха! А соседи у нас бизнесмены, солидные, уважаемые! Солидные люди!

— Не все бизнесмены солидные, приличные люди, — робко буркнула Виктория, не поднимая глаз. Ее замечание еще больше завело отца. Он вновь затопал ногами и заорал еще сильнее:

— А вот это уж не тебе решать! Не тебе ярлыки вешать! Не тебе! Ты то, сама, что в жизни добилась? А? Все на готовеньком, все я тебе дал? А? Все пользуешь? А сама-то? Сама? Почему ты так относишься к моим стараниям? Почему? Я разве заслужил это?!!