Паханы, авторитеты, воры в законе

Прежде всего воров принуждали работать. К отрицалам применялись самые жесткие меры: пониженная норма питания, многосуточное содержание в изоляторах, пытка холодом, полный запрет на переписку и посылки. Воры, прошедшие «Белый лебедь», вспоминают об этом произволе с содроганием. Блатарей выгоняли на самые унизительные для них работы — строительство лагерных бараков, зданий для органов МВД, возведение ограждения вокруг колоний. Милицейский фотокорреспондент увековечивал это зрелище и передавал свои снимки в центр общественных связей МВД, который распоряжался ими по собственному усмотрению. Некоторые из них появились в средствах массовой информации.

Компрометация воров в законе проводилась не менее активно. Московская милиция выдвинула против Анатолия Черкасова обвинение по статье, которая явно не повышает блатную репутацию — распространение продукции порнографического содержания. Сибиряка Дмитрия Карабуту арестовала за изнасилование (спустя пять лет Карабута скончался в лагерной туберкулезной больнице), Рафаил Аджаев получил два года за шантаж. Большинство законников рано или поздно этапировалось в Соликамск. К 1988 году на свободе находилась лишь треть всей воровской элиты — 272 вора в законе.

Уголовные лидеры были отрезаны от мира и даже от вездесущего КГБ, который допускать в зону категорически воспрещалось. Лишь в 1986 году комитетчики получили право на частичный контакт с блатной элитой. Но и эти встречи не обходились без последствий. После беседы с чекистом 30 января 1986 года Вася Бриллиант прожил недолго. Его нашли задушенным в камере. Комитет госбезопасности считает, что администрация лагеря намеренно ослабила наблюдение за семидесятилетним вором в законе, и это позволило киллеру беспрепятственно выполнить чей-то заказ.

Сотрудники профилактической ИТК-6 прошли хорошую школу. Знакомый офицер внутренней службы, отдавший уральским лагерям почти шесть лет, рассказал мне характерный случай. В один из уральских лагерей строгого режима на должность начальника отряда прибыл из Соликамской ИТК майор. В первый же день своей службы он выстроил отряд и произнес короткую речь: «Вчера у вас был последний день отдыха. Теперь всем этим дерьмом буду командовать я. Отрицал у меня не будет. Вы сами выроете для них могилы. Для шакалов я устрою здесь „Белый лебедь“. Все». Такое необычное знакомство со своим отрядом закончилось для майора плачевно. Спустя два дня его нашли в бараке с заточкой в сердце. Свидетелей, как обычно, не оказалось.

К 1988 году КГБ опутал агентурной сетью самые взрывоопасные зоны строгого, особого и крытого режимов. На советские зоны начал опускаться оперативный контроль. Через своих негласных сотрудников чекисты пытались подступиться к уголовным лидерам, вплотную приблизиться к командному пункту теневого бизнеса. Впервые удалось записать на аудиокассету коронациювора в законе. Контакты с блатными авторитетами в зоне проходили легче и быстрее, чем на свободе. Это объяснялось их изоляцией и полной зависимостью от внешних сил.

Сценарий вербовки оригинальностью не баловал и сводился к примитивному, но эффективному шантажу. Авторитету обещался этап в Пермскую область, в Соликамскую ИТК-6, где его ждала перековка с пристрастием. Только на этот раз перевоспитывать рецидивиста будет не МВД, а другое ведомство. Его асы в считанные дни гарантируют «покаяние», письменный отказ от всех блатных традиций и подписку о сотрудничестве. Чтобы избежать этой невеселой участи, вор должен оказать скромную услугу: не мешать агентурному внедрению.

Вербовка законниковсо стороны МВД и КГБ шла успешно. Учитывая эти тенденции, воры в законе решили не считать подписку о сотрудничестве предательством. Лишь бы она не подкреплялась конкретными действиями. В октябре 1988 года Министерство внутренних дел СССР возглавил В. Бакатин, ухудшивший и без того незавидное положение лагерной элиты. В зоне ужесточалась дисциплина, пересматривался суточный паек для штрафников, тюремный карцер стал доступнее. Попасть на месяц-другой в лагерную санчасть авторитету стало труднее. Если он доказывал свою болезненность и слабое здоровье, администрация великодушно предлагала авторитету лишь облегченные условия труда. На исправительно-трудовые учреждения посыпались проверки на предмет выполнения инструкций Главного управления исправительных дел МВД СССР.

Пока МВД и КГБ сражались с воровскими лидерами, окрепшие авторитеты Москвы, далекие от лагерей и блатных понятий, начали делить столицу на зоны влияния. Летом 1988 года в Дагомыс съехались лидеры люберецкой и долгопрудненской группировок. Приглашали на сходняк и чеченцев, но те гордо отказались: они планировали покорить центр России своими силами.

Пока воров прессовалипо всей стране, развернули плечи отморозки —бандиты без правил и понятий. Выйдя на свободу, блатные авторитеты не узнали Россию. Они с трудом протискивались туда, где всего десятилетие назад вор «кушал один».