Пакт Молотова - Риббентропа

Весьма буйная фантазия у автора этого текста (сомнительно, что его писал сам Хильгер). Шуленбург не встречался в этот день с представителями советского правительства. Этим числом фальсификаторы из Госдепа датировали в сборнике «Нацистско-советские отношения 1939–1941» телеграмму германскому послу в Москве с просьбой встретиться с Молотовым и обсудить вопрос о советском вторжении. Встречи, повторюсь, не было, однако в том же сборнике опубликован текст ответа советского правительства (памятной записки), якобы врученного Молотовым Шуленбургу 5 сентября:

«Мы согласны с вами, что в подходящее время нам будет совершенно необходимо начать конкретные действия. Мы считаем, однако, что это время еще не наступило. Возможно, мы ошибаемся, но нам кажется, что чрезмерная поспешность может нанести нам ущерб и способствовать объединению наших врагов. Мы понимаем, что в ходе операций одна из сторон либо обе стороны могут быть вынуждены временно пересечь демаркационную линию между своими сферами влияния, но подобные случаи не должны помешать непосредственной реализации намеченного плана»[27].

Кстати, в 1992 г., когда яковлевцы готовили к изданию том XXII сборника «Документы внешней политики СССР», они, не утруждая себя, просто передрали эту памятную записку слово в слово из госдеповского сборника фальшивок. Но при этом оказались более тупыми, нежели их американские коллеги, потому что поленились сочинить преабулу к «памятной записке». К тому же опять налицо путаница между «сферами влияния» и «границами госинтересов». Начать надо было примерно так: советское правительство в ответ на запрос (указать чей — Риббентропа, посла Шуленбурга, правительства Германии) от (указать число) по вопросу (указать суть) сообщает (далее идет текст сообщения). Только абсолютный кретин может счесть, что официальный дипломатический документ может начаться со слов: «Мы согласны с вами». В любом случае должно быть указано КТО, с КЕМ и в ЧЕМ согласен. Иначе не ясно, какой смысл передавать записку, не содержащую никакой конкретной информации. Выразить согласие можно и устной нотой.

Как всегда осторожный, Сталин не желал допускать, чтобы его вовлекли в какие-либо чересчур поспешные действия. Целых четырнадцать дней он вел себя тихо и наблюдал за продвижением армий Гитлера. Даже когда германские войска, преследуя отступающие польские части, через Вислу вторгались в советскую сферу влияния, Сталин, несмотря на настойчивые требования германской стороны вступить в Польшу\ отказывался это сделать, мотивируя тем, что несоблюдение согласованного разграничения сфер взаимных интересов все равно не предотвратило бы предусмотренного раздела Польши.

Последнюю фразу я прочитал раз двадцать, но так и не смог вникнуть в ее смысл. Если Хильгер лично присутствовал на встрече с советским вождем, на которой обсуждался польский вопрос, он мог бы более подробно изложить его точку зрения. Вместо этого он городит какую-то словесную ахинею.

Для этого бездействия имелись три причины: первая — Сталин считался с мировой общественностью, которую он не хотел снова неприятно поразить; вторая — его решение начать действовать только тогда, когда ему представится удобный предлог для вступления в Польшу; и третья — тот факт, что Кремль переоценивал силу военного сопротивления Польши и рассчитывал на более длительную кампанию.