Палач и Дрозд

На меня Слоан не смотрит даже краем глаза – только на Дэвида. Причем взгляд у нее откровенно ласковый… а на щеке проступает ЯМОЧКА!

Я порву этого ублюдка голыми руками!

– Меня всегда восхищали твои работы, – говорит Слоан. – Убийца с Южного побережья… Полагаю, ты сдружился с Торстеном, когда жил в Торрансе, верно?

Дэвид ухмыляется, подносит к губам бокал и делает большой глоток, потом ставит его на стол рядом с овощерезкой и скрещивает на груди руки.

– Итак, ты меня вычислила. Не стану говорить, что сильно удивлен.

Слоан пожимает плечами.

– Предпочитаю знать, кто меня окружает.

– Понимаю. Сам такой же. Я давно выяснил твои предпочтения. Ты пришла убить меня?

– Будь так, – говорит она, поднимая пистолет и заглядывая в дуло, – давно бы убила…

Дэвид обшаривает Слоан взглядом с головы до ног. В его глазах отражается все, что он хотел бы с нею сделать.

– Имей в виду, я был здесь пару часов назад, когда этот урод тебя выгнал. Я видел, как ты при этом плакала. Меня не обманешь.

– Хорошая из меня актриса, верно? – Слоан пожимает плечами и, не убирая палец со спускового крючка, упирается локтем в бок и направляет дуло пистолета в потолок. – Я твоей работой тоже полюбовалась.

– Не плети свою паутину, Прядильщица, сама в ней запутаешься. Уж кому, как не тебе, знать. – Дэвид мрачно и зловеще ухмыляется. – Я отключил здесь все камеры.

Он придвигается ближе, но Слоан остается спокойной.

– Ай-яй-яй, Дэвид. Ты, должно быть, обсчитался. Глянь туда, – говорит она, направляя «глок» на камеру в углу комнаты: та смотрит на нас, мерцая красным огоньком. – Это моя. Я с самого начала наблюдаю за тобой.

Дэвид перестает ухмыляться. Слоан, торжествующе улыбнувшись, подмигивает ему.

– Я же сказала: хотела бы убить – давно бы убила.

Стремительным движением она нацеливает пистолет в лоб Дэвиду. Тот застывает, вскинув перед собой руки.

– Бах, бах, бах! – произносит Слоан отрывисто и, расплывшись в улыбке, опускает оружие. – Шучу.

Со своего места я вижу Дэвида только в профиль, но все равно замечаю, как лихорадочно блестят у него глаза. Он очарован ею по самые яйца.

Слоан, судя по снисходительной улыбке, прекрасно это понимает.

– Ты сдружился с Торстеном, чтобы найти меня? – спрашивает она, кокетливо склонив голову набок.

– Скорее, чтобы от тебя спастись. Было подозрение, что однажды ты придешь за мной, поэтому я решил, что если сойдусь с таким же, как я, то будет кем прикрыться в августе, когда люди с нашими привычками… неожиданно отдают богу душу. Разумеется, Торстен не знал, что его подставили. Я притворился его слугой, чтобы дать ему возможность почесать свое эго, красуясь перед парочкой, казалось бы, идеальных жертв. – Дэвид, прислонившись боком к столу, берет свой бокал и заглядывает внутрь. – Знаешь, как говорят: работа в команде – ключ к успеху…

Слоан улыбается.

– Ты прав. Жаль, хороших напарников удается найти не сразу.

Дэвид салютует ей бокалом.

– Верно подмечено.

– Эй, Птичка… – говорю я.

Слоан вздыхает, смерив меня мрачным взглядом.

– Хватит.

– Любимая, послушай…

– «Любимая»? – Слоан склоняет голову набок. Ее глаза в тусклом свете кажутся черными. – Любимая?.. Серьезно? Ты час назад назвал меня долбаной психопаткой и чудовищем. Это не любовь. Это игра. А еще, судя по всему… – добавляет она, проследив взглядом за стекающей со штопора каплей крови, – из нее я выйду победителем.

Я трясу головой. Из горла вырывается придушенный хрип:

– Если бы ты знала, что он намерен с тобой сделать…

– Например, насухую трахнуть в задницу? Ты это имеешь в виду? – Слоан закатывает глаза. – Думаю, я уже доказала, что такое мне не страшно.

Я не чувствую боли в располосованных руках: ее затмевает боль душевная: от разбитого сердца. Слоан смотрит мне в глаза, однако горечи и сожаления в ее лице я не вижу. Лишь брезгливую гримасу.

На Дэвида она смотрит совсем иначе.

– Мне не терпится разнести этот город к чертям, – говорит Слоан, подмигнув.

Тот хищно улыбается в ответ.

Я молю ее одуматься, но меня будто не слышат. Я дергаюсь на стуле, но веревки не поддаются.

Глаза невыносимо жжет. Я ведь знаю, что Дэвид с ней сделает. Сломает ее к чертовой матери. Разрежет на кусочки и съест их у нее на глазах, а потом подвергнет множеству мерзких, невыносимых, мучительных пыток, которые я не в силах вообразить, но все равно представляю во всех красках.

Даже если он позволит ей выйти из ресторана, до утра она не доживет.

– Что ты задумала? – спрашивает Дэвид.

– Давай поскорей закончим здесь и пойдем веселиться. У меня есть парочка интересных планов. Можно, например, заглянуть в «Ателье Кейна».

У меня к горлу подкатывает желчь.

Дэвид ухмыляется и поднимает бокал.

– За предстоящую веселую ночку.

Он допивает остатки кровавого пойла и ставит пустой бокал на стол.

– Вот, возьми. – Словно в замедленной съемке, Слоан поднимает руку и раскрывает ладонь. «Глок» лежит на ней как подношение. – Я не слишком люблю пистолеты.

Сверкнув глазами, Дэвид с предвкушением тянется к оружию, однако не успевает взяться за рифленую рукоять, как Слоан делает резкий выпад вперед. В другой руке у нее мелькает серебристое лезвие.