Память острова Мэн

Есть в глубине замка помещение, которое никогда на памяти людей не бывало открыто. Люди, принадлежащие к замку, весьма осторожны, когда говорят о причине этого. Но уроженцы острова, кои до крайности суеверны, утверждают, что тут не обошлось без волшебства. Они рассказывают, что сперва замок был населен феями, а впоследствии великанами, кои продолжали владеть им вплоть до дней Мерлина[126], который силой магии изгнал наибольшую часть их, возложив на остальных нерасторжимые, как они полагают, до конца света чары. В подтверждение этому рассказывают весьма необычную историю.

Говорят, под землею находится великое множество прекрасных покоев, превосходящих великолепием любую из верхних комнат. Несколько человек, храбрости более чем обычной, отважились в прежние времена спуститься вниз, дабы исследовать тайны подземных жилищ, но ни один из них не вернулся назад рассказать о том, что он видел. Было вследствие этого решено, что все проходы туда должны быть всегда закрыты, дабы никто больше не пострадал от своего безрассудства. Пятьдесят, быть может, или пятьдесят пять лет тому назад человек, обладавший необычайной дерзостью и решимостью, усердно добивался у тех, кто имел власть пожаловать оное, позволения посетить эти мрачные жилища. Он наконец добился своего: спустился вниз, с помощью веревки, которую взял с собой, и возвратился назад, чего ни один человек до него не сделал. И принес он вот какое удивительное открытие.

Пройдя через великое множество подвалов, он попал в длинный узкий проход. Продвигаясь по нему все дальше, он заметил, что спускается глубже и глубже. Пройдя, как он предполагал, с милю, он стал видеть свет, который — хотя светил он, казалось, издалека — был самым восхитительным зрелищем, что он когда-либо созерцал. Завершив наконец этот переход во мраке, он узрел большой великолепный дом, освещенный множеством свечей, — от него-то и исходил свет, который он видел. Изрядно подкрепившись бренди, прежде чем начать экспедицию, он имел довольно смелости, чтобы постучать в дверь, которую на третьем стуке открыл слуга, спросивший, чего ему надобно.

«Я хотел бы пройти так далеко, как смогу, — отвечал искатель приключений, — поэтому, будь так любезен, укажи, как мне исполнить мое намерение, ибо я не вижу иного пути, кроме темной пещеры, через которую я пришел».

Слуга сказал ему, что он должен пройти через этот дом; он повел его длинным переходом и вывел через заднюю дверь. Затем наш герой прошел значительное расстояние, прежде чем увидел другой дом, еще более великолепный, чем первый. Все окна в доме были открыты, и он увидел бесчисленное множество ламп, горевших в каждой комнате. Здесь он также намеревался постучать, но возымел любопытство взойти на бугор, с которого открывался вид на небольшую гостиную. Рассматривая ее, он увидел посреди комнаты из черного мрамора громадный стол, а на нем — распростертого во весь рост человека, или, вернее, чудовище, ибо, по его рассказу, был тот не менее четырнадцати футов в длину и десяти или двенадцати — в обхвате туловища. Этот громадный человек возлежал, как если бы спал, головой на книге, а рядом с ним был меч, соразмерный руке, которой надлежало пользоваться им.

Зрелище это устрашило нашего путешественника больше, чем все мрачные и угрюмые помещения, через которые ему пришлось пройти. Он решил поэтому не пытаться входить в место, населенное личностями столь чудовищного роста, и счел за благо возвратиться к первому дому, где тот же самый слуга препроводил его и сообщил, что, постучав в ту дверь, он увидел бы изрядное общество, но никогда не смог бы вернуться. Тогда он пожелал узнать, что это за место и кто им владеет. Слуга отвечал, что о таких вещах не откровенничают. Тогда он оставил это место и тем же мрачным переходом попал в подвалы, а вскоре после этого поднялся наверх, к солнечному свету.

Русалки

[127]

I.

Говорят, в то время, когда Оливер Кромвель[128] захватил протекторат над Англией, остров сей почти не посещался кораблями; и такая безмятежность и одинокость моря давала морским мужам и девам[129] — врагам всякого общества, кроме общества себе подобных, — возможность часто наведываться на берег, где в лунные ночи можно было видеть, как они сидят, расчесывают свои волосы и забавляются друг с другом. Но как только они замечали, что кто-нибудь приближается к ним, то прыгали в воду и тотчас пропадали из виду.

Несколько человек, живших у побережья и наблюдавших за их поведением, растянули по земле большие сети, сделанные из тонких, но очень прочных веревок, и стали поджидать на подходящем расстоянии, когда те приблизятся. В ту ночь, когда разложили эти силки, случилось явиться из моря лишь одному созданию, и не успело оно присесть, как те, кто держал сети за концы, внезапно и резко стянули их и захватили свою добычу, не оставив ей никакой возможности бежать.