Памятник Бешеной Пехоте

- «Лотос-два», не надо выть в эфире, тебя же «чехи» слушают, что они о нас подумают!? И лежи, не дергайся, все под контролем.

- «Крым», я «Байкал»! Нужно подавить огневые точки, нужна «коробочка»! Срочно! Как понял, прием…

Выплывший из тумана и похожий на огромную железную жабу танк сделал четыре выстрела в сторону «чехов». Этого оказалось достаточно, чтобы все огневые точки подавились сами собой, а крик ротного по рации: «Вперед, бл…ь! Упустите «чехов» - всех вые…у, сука! – подстегнул нас как плеткой, и уже через полминуты мы были на позиции врага. Но боевики нас, конечно же, дожидаться не стали и, оставив нам только один ботинок с куском ноги, кучу стреляных гильз, да немного кровавого трепья, заминировали дорогу (видимо заранее) и слились в неизвестном направлении…

***

- Ну что, разведчики хуевы, упустили все-таки «чехов»? Как мародерничать, так все герои, а как воевать, так толку что-то маловато, да? Лейтенант, отойдем, поговорим…

И пока ротный полощет мозги нашему лейтенанту, мы между собой негромко возмущаемся. В чем-то Байкал, конечно, прав, но, в конце концов, задача была состыковаться с 136-ой и мы ее выполнили. И что мы в момент «чеховской» засады не поперемочили друг друга, так это наша заслуга, а не недоработка боевиков. Потери опять же минимальные – убитых нет, а раненый всего один. А «чехи» от нас один хрен никуда не денутся. Тем более, что день только начинается.

Между тем разговор на высоком уровне закончился, и Кобра подошел к нам:

- Слушай приказ, головорезы. Приказываю двигаться в строну Бас-Гордали. По дороге ищем следы танка, ищем боевиков, собираем всю мало-мальски полезную информацию. Колонна двинется, как только саперы закончат разминирование дороги. Череп, ты в головном дозоре, впереди на удалении прямого выстрела. Шеви и Снайпер - замыкающие. Доклад по рации каждые полчаса. Все, пошли.

Где-то далеко-далеко, может в Ханкале, а может даже и в Москве, в больших и высоких штабах на столе разложена карта Ичкерии. На этой карте легко и непринужденно мудрые современные Суворовы и Кутузовы рисуют синие и красные стрелы. Как боги с неба глядят на многострадальную чеченскую землю, так же и эти стратеги с полковничьими и генеральскими погонами смотрят на свои карты. И так же, как боги, они в состоянии легким росчерком карандаша заставить двигаться вперед и назад тысячи и тысячи муравьев-солдат… Они решают судьбы людей, не видя их, не зная их имен. Для них смерть солдат – это не более чем статистика, а смерть местных жителей – вообще ничто. В юго-восточной части карты нарисована красная стрелочка и для нас. На самом кончике, на острие этой стрелы шагают девять человек. Это наш взвод…

Для всех штабных генералов и даже для нашего «бати» генерала Шаманова мы - безымянные винтики огромной, неповоротливой, основательно проржавевшей военной машины.

Да, все это так. Но если смотреть на все это с генеральской точки зрения, то есть – сверху вниз. А снизу-вверх картина выглядит совсем по-другому. Перед нами наших войск нет, за нами на десяток километров – тоже никого. Над нами есть только один царь и бог – наш взводный «Кобра», лейтенант Серега и до всех остальных нам дела нет.

Все призрачные командиры и командующие – не более чем голос из рации. Щелчок тумблером, и их никого нет. Их команды – это просто просьбы и советы. Нам указано направление, поставлена задача и все… А как мы ее будем решать и что мы вообще будем делать – это наше дело. Мы на вражеской территории, можно сказать – в тылу врага. Это означает много разного, и плохого, и хорошего. Но все хорошее и плохое это так – мелочи жизни, издержки производства. Главное, как не парадоксально это звучит, именно здесь и именно в этой ситуации мы абсолютно счастливы и свободны. Это даже не свобода, это Воля (с большой буквы). Я уверен (пусть это только моя правда), что ради таких моментов и стоит жить…

…Через два часа нашего культпохода впереди, наконец-то, замечено движение. При рассмотрении в бинокль оказалось, что это какой-то старик-чечен пасет трех коров рядом с дорогой.

- Дед один, овчарок не видать…

- Надо бы допросить его.

- А что, если не станет говорить?

- Пуганем - заговорит…

- Кого пугать собрался? Чечена? Малореально. Если он сам говорить не захочет, то его хоть кусочками нарезай – ни хрена не скажет. Это же нохча. Давай, Костик, поговори с ним, только аккуратно, без грубости…

Улыбаясь в тридцать два зуба, я подошел к старику и присел рядом.

- Здравствуй, отец. Мир тебе.

- Здравствуй.

- Ты где живешь, отец?

Старик неопределенно махнул рукой куда-то в сторону.

- А ты откуда такой, парень?

- С юга, отец, с Грузии. Федералов здесь не видал?

- Давно нэ видел, вирталоты только лэтают…

- Боевиков тоже не видал?

- Нэт, три жипа было.

Я показал в сторону Ялхой-Мохка:

- Туда поехали?

- Нэт, туда…

Старик показал на дорогу в сторону Бас-Гордали.

- Ну ладно, отец, прощай. Да уводил бы ты свое стадо подальше отсюда. Скоро федералы здесь пойдут, пехота бешеная, не только без коров останешься, но и с жизнью можешь распрощаться. Поспеши, отец, времени у тебя очень мало. Прощай…