Пантомима жизни

Вотъ посмотрите старый джентльменъ выходить изъ Caf'e de l'Europe въ Геймаркет, гд онъ обдалъ на счетъ молодого провинціала, которому онъ крпко пожимаетъ руку. Искуственный жаръ этого пожатія, любезное киваніе головой и чмоканіе губами, при воспоминаніи о вкусномъ обд, все это характеристическія черты его великаго прототипа. Онъ идетъ, напвая оперную арію и небрежно размахивая тростью. Вдругъ онъ останавливается передъ окномъ моднаго магазина. Онъ силится увидать прикащицъ, но ему въ этомъ мшаютъ выставленныя индйскія шали и онъ обращаетъ свое вниманіе на молодую двушку, которая съ корзинкой въ рукахъ смотритъ въ тоже окно. Но смотрите, онъ къ ней приближается. Онъ кашляетъ; она отворачивается. Онъ еще ближе подходитъ; она не обращаетъ на него вниманія. Онъ поспшно схватываетъ ее за подбородокъ и, отскочивъ назадъ шага на два, начинаетъ ей мигать и длать знаки. Молодая двушка презрительно смотритъ на его морщинистое лицо и съ гримасой удаляется. Старикъ слдуетъ за нею, шлепая ногами. Ну, не настоящій ли это Панталонъ!

Сходство сценическихъ паяцевъ съ дйствительными еще поразительне. Многіе говорятъ съ тяжелымъ вздохомъ объ упадк пантомимы и печально произносятъ имя Гримальди. Мы нисколько не отрицаемъ достоинствъ почтеннаго старика, но положительно все это вздоръ. Каждый день мы видимъ клоуновъ, которые заткнутъ за поясъ Гримальди и, къ сожалнію, никто ихъ не цнитъ. Всмъ постителямъ пантомимъ извстно, что т сцены, въ которыхъ паяцъ иметъ всего боле успха, называются въ афишахъ: мелочная лавка, мастерская портного или меблированныя комнаты, а вся суть этихъ сценъ заключается въ томъ, что герой не платитъ денегъ, беретъ обманомъ товаръ, даромъ стъ и пьетъ, однимъ словомъ, надуваетъ всякаго кого попало. H замтьте, чмъ больше мошенничество, тмъ громче смются зрители. Но въ жизни эти факты повторяются каждый день и никто не видитъ въ нихъ ничего забавнаго. Приведемъ одну сцену не изъ театральной пьесы, а изъ пантомимы жизни.

Благородный капитанъ Фицъ-Вискеръ Фирси, сопровождаемый своимъ ливрейнымъ слугой Довемъ, который на взглядъ очень приличенъ и состарился ли служб семейства капитана, осматриваетъ и, посл продолжительнаго торга, нанимаетъ домъ въ такой-то улиц, подъ такимъ-то нумеромъ. Вс сосдніе лавочники стараются на перерывъ попасть въ поставщики капитана, но онъ очень добрый, любезный человкъ и, чтобъ не обидть никого, длаетъ большіе заказы всмъ. Боченки вина, корзины со всевозможными състными припасами, возы съ мебелью, футляры съ брилліантами, различные предметы роскоши прибываютъ въ домъ благороднаго капитана Фицъ-Вискера Фирси. Ихъ принимаетъ приличный лакей, а самъ капитанъ ходитъ по комнатамъ, оглашая воздухъ бранью и проклятіями, какъ подобаетъ военному человку. Но какъ только поставщики исчезаютъ за дверями, капитанъ съ геніальной ловкостью и трогательной помощью своего лакея немедленно спускаетъ вс эти вещи хотя и по дешевой цн, но для него очень выгодной, такъ какъ ему они ничего не стоили. Посл нсколькихъ подобныхъ продлокъ обманъ открывается, и Фицъ-Фирси съ его лакеемъ, которыя оказывается сообщникомъ, препровождаются въ полицейскій судъ, куда бгутъ и ограбленныя ими жертвы.

Кто-же не узнаетъ въ этой исторіи подлинную пантомиму, отлично разыгранную Фицъ-Вискеромъ въ роли паяца, его сообщникомъ въ рол Палталона, и лавочниками въ скромныхъ роляхъ статистовъ? Всего забавне то, что тотъ самый торговецъ углемъ, который всего громче жалуется на негодяя, обманувшаго его, сидлъ наканун въ первомъ ряду партера и помиралъ со смху, когда туже операцію продлывали на сцен и гораздо хуже.

Вс, бывшіе за кулисами, и большая часть постителей театральной залы знаютъ, что въ пантомим участвуетъ много лицъ, которыхъ выводятъ на сцену только для того, чтобъ ихъ обламывали или били, а случается такъ, что и для обихъ этихъ цлей. За минуту передъ тмъ, какъ мы принялись за эту статью, мы никакъ не могли понять для какой потребы создано на свт такое большое число тупыхъ, лнивыхъ, пустоголовыхъ людей, попадающихся на каждомъ шагу. Теперь это для насъ ясно. Они статисты. Въ пантомим жизни, они только для того созданы, чтобъ спотыкаться, толкать другъ друга, падать и расшибать себ голову. Намъ пришлось еще на прошлой недл сидть за ужиномъ подл такого джентльмена. Онъ походилъ какъ дв капли воды на статистовъ, выводимыхъ на сцену съ раскрашенными лицами; тоже широкое, глупое лицо, тже телячьи глаза, точно также каждое его слово и дйствіе были не въ попадъ. Мы смотрли съ любопытствомъ на этого человка и недоумвали, къ какой пород живыхъ существъ его отнести. Какъ странно, что намъ не пришла въ голову эта простая классификація — статистъ пантомимы и боле ничего.