Папа, мама, бабушка и восемь детей в Дании

– Мадс заговаривается, – шепнул он маме. – Садись, пожалуйста! – Он усадил Мадса, дал ему бутерброд и чашку какао, бабушка села рядом. Все дети смотрели на брата, и Мадс ласково им улыбнулся. Тогда они отошли в сторонку и переглянулись.

– Мадс заболел, и очень серьёзно, – сказала Милли. – Он смотрит на нас и улыбается.

– Как будто это вовсе не мы, – сказала Мона.

– Наверное, он нас не узнал, – решила Мина.

– Той ногой оказалась левая, – сказал Мадс бабушке.

– Странно, а у меня правильной ногой бывает то одна, то другая – иногда они словно меняются местами, тогда я стараюсь встать сразу на обе, и всё бывает в порядке, – сказала ему бабушка. – Не думай больше об этом, про ногу я говорила только потому, что ты с утра был не в духе. На тебя это не похоже, но ничего, бывает. Беги сейчас к детям и подразни их немного, а то они думают, что ты заболел.

Мадс быстро покончил с едой и на руках подошёл к остальным детям, при этом он, по обыкновению, строил им рожи, и тогда все сразу поняли, что он здоров. Как ни странно, но и они тоже почувствовали себя значительно лучше. Теперь уже никто из детей не тосковал по домику в лесу. Нет, сейчас им больше всего хотелось поскорее увидеть Копенгаген.

– Копенгаген – это столица Дании, – сказала Мона и гордо посмотрела на Милли.

Но Милли тоже кое-что знала.

– И там есть парк Тиволи, – гордо сказала она. – И он гораздо больше того, который у нас в Осло!

– А многие дома украшены росписью и скульптурами, – сказала Марта.

– А сколько там автомобилей! – воскликнул Мортен. – И датчанских людей!

– И датских детей! – назидательно сказала Мина. – И датских собак, и датских кошек.

– Поживём – увидим, – сказал папа.

Копенгаген и паром в Норвегию

Папа, мама, бабушка и восемь детей приехали в Копенгаген. Папа сидел с картой в руке и смотрел на названия улиц – он искал дорогу к здешней туристической базе. Мама вертела головой, смотря то вперёд, то назад, то по сторонам, и следила, чтобы никто из детей не потерялся. Бабушка застыла как статуя и глядела прямо перед собой – Копенгаген был настоящий большой город, и она это понимала. Дети крутили педали и всё время оглядывались на папу. Когда он останавливался, останавливались и они, когда он поворачивал, они тоже поворачивали.

Наконец они нашли базу и вздохнули с облегчением. Здесь они могли оставить свои велосипеды и забронировать места на ночь. Уже вечерело, но о том, чтобы лечь, не было и речи. Они поели, а потом, перед тем как идти в город, папа собрал всех на семейный совет – дело в том, что у них уже почти не осталось денег.

– Прежде всего, мы отложим деньги на обратные билеты, – сказал папа и отодвинул в сторону большую стопку денег.

– Да, и ещё на то, чтобы расплатиться за турбазу, – сказала мама.

– Правильно! – И папа выложил на стол ещё одну пачку денег, но не такую большую, как первая.

– Отложи и нам на еду, – сказала мама.

– Хорошо, но немного. Теперь мы уже совсем скоро будем дома, поэтому ничего страшного не случится, если сегодня и завтра мы поедим поменьше.

– Ты прав, – согласилась с ним мама. – А ещё нам нужны деньги, чтобы посмотреть город.

– Нужно, но не так много, как ты думаешь. Кое-что мы можем увидеть совершенно бесплатно.

– Например, людей, – вмешалась бабушка.

– Итак, начинаем знакомство с Копенгагеном. Идём в парк Тиволи! – объявил папа.

По дороге туда он купил пять пучков моркови, шесть апельсинов и пять буханок хлеба. Потом достал свой финский нож.

– У нас кончилось масло, – напомнила ему мама.

– Неважно, – сказал папа. – Поедим хлеб без масла. Держитесь друг за друга, дети, и следуйте за мной!

Теперь уже бабушка вертела головой во все стороны. Её страх прошёл. Страшно было сидеть в коляске среди мчавшихся по обеим сторонам от неё автомобилей. Теперь же она шла пешком и могла остановиться, когда пожелает. Детям казалось, что ей хочется останавливаться даже слишком часто, но наконец они подошли к большим воротам. Они были украшены гирляндами из лампочек. Сверху большими буквами было написано «ТИВОЛИ». Папа купил билеты, и они вошли в парк.

– Не может быть, не может быть, – то и дело говорила бабушка.