Парадокс мудрости. Научное опровержение «старческого слабоумия». Революционный взгляд на мышление человека

Сам опыт дает отправную точку для серьезных размышлений о судьбе стареющего ума в стареющем мозгу в современном обществе. Как большинство вещей в жизни и в природе, здоровье мозга против повреждения мозга не является простым бинарным различием. Есть серые тени… даже когда дело доходит до серого вещества мозга, так сказать.

Выражение «бум рождаемости» имеет бесспорно американский отзвук, но сам феномен является всемирным. Во время десятилетия, которое последовало за концом Второй мировой войны, уровень рождаемости буквально взорвался в Европе и в России, как это было в Северной Америке. Сегодня в обществах в большей мере деятельных в отношении «эпидемий Альцгеймера» мое беспокойство разделяется миллионами моих просвещенных коллег во всем мире. Многие из них, возможно большинство, несут некий генетический багаж, подобный моему, в той или иной форме. Что в их беспокойстве является невротическим, а что оправданно? Оно отчасти реальность, отчасти невроз, некое количество беспокойства о состоянии чьих-либо интеллектуальных способностей является общим и предполагается у любого человека, приближающегося к «зрелому среднему возрасту». В моем случае это состояние ума было окрашено, к лучшему и к худшему, моим профессиональным знанием того, как мозг работает, и многих аспектов, при которых мозг может перестать работать. Я отличаюсь от большинства своих озабоченных современников тем, что я – ученый мозга и клинический врач, диагностирующий и лечащий различные последствия церебральных нарушений живого человека, имеющий дело со стареющим мозгом и слабоумием повседневно. Это может делать мое понимание собственных страхов особенно полезным для других людей. Поэтому я надеюсь, что размышления стареющего нейробиолога будут поучительными и полезными для моих стареющих современников любого социального статуса.

Как молодежь, нас приводит к движению вперед страсть к неизвестному. Мы рискуем. Народное выражение гласит, что с возрастом мы мечтаем о стабильности. Неизбежно ли то, что «стабильность» равна «стагнации»? Всегда ли связанные с возрастом умственные изменения являются потерями, или в этом есть некие преимущества? Так как я изучаю интроспективно собственную умственную перспективу, я делаю вывод о том, что, несмотря на мои страхи и полные неопределенности, эпидемиологические шансы, не все так плохо. Я замечаю с некоторым удовлетворением, что в конечном счете я не стал глупее, в некотором подсознательном смысле, чем я был тридцать лет тому назад. Мой ум не притупился; в некотором роде он может, в сущности, работать лучше. И в качестве психологической (и, надо надеяться, также реальной) защиты от воздействия старения я нахожусь в постоянном движении. Я веду бесконечную внутреннюю войну с застоем. Слишком размеренная жизнь более не является жизнью, а только жизнью после смерти, и мне не нужна даже часть ее.

Что больше всего поражает меня в этих интроспективных поисках, это то, что, если есть какое-либо изменение, оно не может быть зафиксировано в количественном сравнении. В конечном счете мой ум не стал ни слабее, ни сильнее, чем он был десятилетия тому назад. Он – другой. То, что раньше было предметом решения сложной проблемы, стало сродни распознаванию образов. Я не особенно силен в трудоемких, однообразных, требующих сосредоточение ума расчетах, но, с другой стороны, я не испытываю необходимости прибегать к ним особенно часто. В начале двадцатилетнего возраста я гордился (отчасти беспечно) тем, что мог слушать лекцию по необъяснимому вопросу высшей математики, не делая записей, а затем сдать тест несколько месяцев спустя. Я даже не осмелюсь на такой поступок в моем зрелом возрасте пятидесяти семи лет. Это просто слишком трудно!

Но другое стало проще. Что-то довольно интригующее происходит в моем уме, то, что не происходило в прошлом. Часто, когда передо мной встает то, что кажется с внешней стороны трудной проблемой, усердный умственный расчет обходит и делает ее как будто по волшебству ненужной. Решение приходит без усилий, плавно, на вид само. То, что я потерял с возрастом в моей способности к трудной умственной работе, кажется, я приобрел в моей способности к мгновенному, почти незаслуженно легкому проникновению в ее суть.