Читаем Парадоксы гениев полностью

Итак, в свои без «малого осьмнадцать лет» Ленский уже закончил курс Геттингенского университета. Этот университет во времена Ленского считался крупнейшим университетом Европы. Половина студентов учились на факультете права. Но главное, что привлекало студентов из России, — это изучение немецкой классической философии. И главенствовало среди всех философов учение Иммануила Канта. Должен сказать, что и сегодня тот, кто серьезно возьмется за изучение книг Канта, столкнется с невероятными трудностями. Кант — один из самых сложночитаемых и сложнопонимаемых философов. Еще раз. Сколько лет было Владимиру Ленскому, когда он закончил учебу в Геттингене и вернулся на Родину? Семнадцать. Возникает несколько вопросов. Во сколько лет Ленский отправился изучать Канта? Где и когда он так овладел немецким языком, что мог читать и понимать сложнейшие тексты Канта? Кто его туда отправил? Вопрос совсем непростой. Когда юноша вернулся в родное поместье (Красногорье), то его родителей уже не было на свете.

Роман в стихах Пушкина начинается с сообщения о том, что у Онегина есть дядя, который «не в шутку занемог». Далее в первой главе описывается отец Онегина и детство самого Онегина.

Служив отлично благородно, Долгами жил его отец, Давал три бала ежегодноИ промотался наконец. Судьба Евгения хранила: Сперва Madame за ним ходила, Потом Monsieur ее сменил. Ребенок был резов, но мил. Monsieur l’Abbé, француз убогой, Чтоб не измучилось дитя, Учил его всему шутя, Не докучал моралью строгой, Слегка за шалости бранилИ в Летний сад гулять водил.

Итак, у Онегина есть дядя. И был отец. И петербургское детство с французами-учителями. И даже меткие характеристики учителей («француз убогой»), прогулок («и в Летний сад гулять водил»).

Дальше. У Татьяны Дмитриевны Лариной был отец.

Смиренный грешник Дмитрий ЛаринГосподний раб и бригадир…

Подробно рассказывает автор о традициях семьи Татьяны и ее младшей сестры Ольги. Хочу заметить попутно, что есть даже деталь о бригадире Дмитрии Ларине относительно того, что он «книг не читал». Но:

…в книгах не видал вреда;Он, не читая никогда,Их почитал пустой игрушкой…

А вот жена его «любила Ричардсона». По поводу любви мамы Лариной к Ричардсону Пушкин шутит почти беззлобно, но очень остроумно.

Она любила РичардсонаНе потому, чтобы прочла,Не потому, чтоб ГрандисонаОна Ловласу предпочла;Но в старину княжна Алина,Ее московская кузина,Твердила часто ей об них.

(Напомню, что Грандисон и Ловлас — герои романа Ричардсона. Один из них само благородство, другой — бесчестный соблазнитель (отсюда у нас слово «ловелас»). И про московскую кузину (Алину) упоминает.)

Пушкин даже сообщает подробности юности матери Татьяны и Ольги, ее безответной любви и ее замужества без любви.

В то время был еще женихЕе супруг, но по неволе;Она вздыхала по другом,Который сердцем и умомЕй нравился гораздо боле:Сей Грандисон был славный франт,Игрок и гвардии сержант.

Любила игрока, а замуж вышла за добропорядочного бригадира.

В общем, Пушкин не жалеет времени и места на описание жизни даже второстепенных героев. Еще удивительнее: когда в романе на дуэли появляется Зарецкий, всего лишь эпизодический герой, секундант, то автор рассказывает о жизни Зарецкого, его боевых «подвигах».

Он не жалеет времени и строк для описания секунданта Владимира Ленского Зарецкого, который появляется как эпизод во время описания дуэли. А затем пропадает из романа навсегда.

Перейти на страницу:

Все книги серии Тайны гениев

Парадоксы гениев
Парадоксы гениев

Михаил Казиник — искусствовед, музыкант, писатель, поэт, философ, режиссер, актер, драматург, просветитель и один из самых эрудированных людей нашего времени. Встреча с ним, без преувеличений, буквально переворачивает весь мир — и внутренний, и внешний.«Следовать за мыслями великого человека есть наука самая занимательная», — писал Александр Пушкин. О каких же великих людях идет речь в новой книге автора «Парадоксы гениев»? О Пушкине, Гоголе, Чайковском, Бахе, Бетховене, Брамсе, Андерсене, Хлебникове, Гёте, Батюшкове, Вяземском… Михаил Казиник легко и в то же время глубоко рассказывает о поэзии и правде, о рифме и идее, реальности и выдумке, разворачивает скрытые пласты смыслов известных произведений, следует за высказываниями великих людей и разбирается в том, что же делает человека подлинно великим.В книге размещены qr-коды, позволяющие прослушать те произведения, которые упоминаются автором.

Михаил Семенович Казиник

Искусствоведение / История / Образование и наука

Похожие книги

12 Жизнеописаний
12 Жизнеописаний

Жизнеописания наиболее знаменитых живописцев ваятелей и зодчих. Редакция и вступительная статья А. Дживелегова, А. Эфроса Книга, с которой начинаются изучение истории искусства и художественная критика, написана итальянским живописцем и архитектором XVI века Джорджо Вазари (1511-1574). По содержанию и по форме она давно стала классической. В настоящее издание вошли 12 биографий, посвященные корифеям итальянского искусства. Джотто, Боттичелли, Леонардо да Винчи, Рафаэль, Тициан, Микеланджело – вот некоторые из художников, чье творчество привлекло внимание писателя. Первое издание на русском языке (М; Л.: Academia) вышло в 1933 году. Для специалистов и всех, кто интересуется историей искусства.  

Джорджо Вазари

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / Искусствоведение / Культурология / Европейская старинная литература / Образование и наука / Документальное / Древние книги
Искусство жизни
Искусство жизни

«Искусство есть искусство жить» – формула, которой Андрей Белый, enfant terrible, определил в свое время сущность искусства, – является по сути квинтэссенцией определенной поэтики поведения. История «искусства жить» в России берет начало в истязаниях смехом во времена Ивана Грозного, но теоретическое обоснование оно получило позже, в эпоху романтизма, а затем символизма. Эта книга посвящена жанрам, в которых текст и тело сливаются в единое целое: смеховым сообществам, формировавшим с помощью групповых инсценировок и приватных текстов своего рода параллельную, альтернативную действительность, противопоставляемую официальной; царствам лжи, возникавшим ex nihilo лишь за счет силы слова; литературным мистификациям, при которых между автором и текстом возникает еще один, псевдоавторский пласт; романам с ключом, в которых действительное и фикциональное переплетаются друг с другом, обретая или изобретая при этом собственную жизнь и действительность. Вслед за московской школой культурной семиотики и американской poetics of culture автор книги создает свою теорию жизнетворчества.

Шамма Шахадат

Искусствоведение