Парковая зона

Да, крупное дельце, видать, провернул с чиновничьей помощью Горун, коли, после парилки и обильного стола, еще хочет накачать всех пенистой шипучкой, воображая себя грузинским князем.

– Всем шампанского!!!

Вот отворились створки украшенных резьбой дверей, и в проеме показалась совершенно голая, только в кружевном чепчике, розовотелая от банного жара и мужских взглядов девица с подносом в руках, на который были водружены бутылки с золотыми косыночками, извергающие белую пену.

Девица, качнув предусмотрительно бедрами, стала обносить присутствующих при столь утешительном явлении, уже порядком раздобревших мужиков, лениво переставляя полные ноги, при этом кончики грудей ее как бы нечаянно задевали каждого, чтобы не обидеть.

Да, на самом деле, такого в жизни Иван Захарович Метелкин еще не видел.

Горун торжествовал.

Он легоньким движением пальца подозвал к себе эту вышедшую из пены русскую Афродиту, выпил наполненный фужер, прихватил губами розовый сосок девицы, покатал во рту, как ягодку, и, сладостно чмокая, пососал, отчего девица круто выгнула спину, выставляя на показ свое естество.

– Шакалад – дэвушка! Сладкая, слаще инжира будет! Попробуй! – повернулся он к Ивану, желая поразить русского человека своей щедростью. – Бери, я не обижусь. Братом будешь! – и довольный, опять по-петушиному, оглядел присутствующих.

Иван Захарович отстранил бокал с шипучей кислятиной, дотянулся до настоящей водки, влил в себя несколько глотков прямо из горла и вытер рукавом губы. Потом стал объяснять джигиту, что он алкоголик, а не гребарь, и к любовным утехам не имеет никакого интереса.

В самом деле, до стадного инстинкта он еще не дозрел. Мужик, одним словом! Деревня!

– Брезгуешь? Да? – оскалился на Метелкина хозяин гор и базаров, но, что-то вспомнив, успокоился, и, наклонившись к девице, пошептал ей на ухо.

Розовотелая подошла к уже начинающему привычно советь удачливому товарищу Ивана, бывшему милиционеру, а ныне – аппаратному работнику областной администрации, и, подхватив его под руку, увела за розовую, обтянутую шелком дверь.

Иван Захарович Метелкин догадывался, что такой теремок при санатории, где ему пришлось попользоваться услугами кавказского орла, должен пользоваться бешеным спросом в кругах рыночных волонтеров, и не только их.

Чтобы снять такой уголок на весь вечер, Горун хорошо потратился. Но эта трата наверняка не принесет ему убытка.

Потери его – это его находки. Большого человека встречал. Девку давал!..

9

Иван Захарович Метелкин еще раз озабочено сквозь окно посмотрел в бездонные глаза ночи и, толкнув вихлястую дверь, вышел из тесной и неуютной сторожки на улицу.

Снаружи все оказалось не так беспросветно: высокие огни санаторных окон еще стояли, как сторожевые, среди голых стволов молчаливых деревьев с застывшими в черной судороге ветвями.

Трудно было поверить, что через каких-нибудь полтора месяца они вскипят зеленью листьев, вспенятся черемуховым цветом, отпуская на волю переливчатую соловьиную трель, и не будет человека рядом, который не повернул бы свою голову с улыбкой на родниковую чистоту птичьего голоса, вспоминая свои сладостные ночи, отгоревшие вешними зорями.

Эх, молодость!

Ходит бывший прораб монтажной конторы Иван Захарович Метелкин на дежурство исправно, а все никак не привыкнет. Разве для этого выпростался он пятьдесят лет назад из материнской утробы, чтобы вот так стеречь чужие овины, сундуки кованые?..

Низкий, ухающий звук, как глубокий тоскливый выдох в широкую жестяную трубу, возвратил Ивана к действительности.

Стряхнув липкую паутину воспоминаний, он оглянулся: широкая и разлапистая, как здоровенная баба, укутанная в тяжелую шерстяную шаль, на фоне подсвеченного городскими огнями неба, темнела столетняя ель. Томящий сердце звук точно доносился оттуда.

Иван подхватил у ног обрезок доски и запустил туда, в самую гущу ветвей. Бесшумно клочком черного дыма с вершины соскользнула и отлетела в сторону большая лохматая птица и скрылась в ночной мгле. За ней – еще одна.

Наступившая первовесенняя расслабленность природы делает свое дело.

Свое дело надо делать и Метелкину. Он поднырнул под заросли высокого цепкого кустарника и очутился рядом с офисом, или конторой, как раньше, до пришествия рынка, говорили.

Над дверью горел тусклый фонарь, кое-как освещая контрольный замок и сигнальную кнопку под жестяным козырьком, защищающим электрические контакты сигнального устройства от непогоды. Прислушался. Все спокойно. Нажал кнопку. Где-то там, на центральном пункте, в управлении по охране, звякнул сигнал возле определителя номера, под которым стоит данный объект. Раздался сигнал – значит, «в Багдаде все спокойно». Не спит сторож. Живой. Выполняет свои обязанности.

Порядок, значит.

Обошел Иван здание со всех сторон. Ничего подозрительного.

На других объектах было то же самое: желтоватый отсвет контрольных ламп, маленькие сосочки сигнальных кнопок под жестяными козырьками, и – тишина.