Паспорт человека мира. Путешествие сквозь 196 стран

Из 196 посещенных мной стран Монголия казалась наиболее нетронутой (возможно, за исключением Доминиканской Республики), 80 % территорий не были заселены, мы будто бы сели на машину времени и попали в прошлое. Бесконечное чистое небо и зеленеющие долины были похожи на Монтану в 1840-м. Мне казалось, что я герой старого вестерна, и я ожидал, что в любой момент мы можем встретиться с одиноким рейнджером, скачущим на лошади по прерии и выкрикивающим: «Хэй-йо, Сильвер, вперед!» В стране величиной с Англию, Францию и Германию и с населением примерно в 3 миллиона человек – это самый большой показатель площади на человека в мире – находилось 34 миллиона голов скота, что создавало незабываемое пасторальное впечатление, как ни в одном другом месте. (В других частях страны, тоже почти нетронутых, топография отличалась – на юго-востоке находилась пустыня Гоби, на севере – леса и тайга и далеко на западе – высокие скалистые горные цепи, включая 20 вечно покрытых снегом пиков.)

Так как выживание монголов и национальное развитие зависело от природы, они пытались жить в гармонии со своей землей и не наносить вреда окружающей среде. Когда они снимались с места, то закапывали дырки, проделанные штырями тентов. Они с трепетом относились к природе шаманских практик, религиозному верованию, с помощью которого пытались достигнуть состояния измененного сознания, чтобы пообщаться с миром духов и направить трансцендентальную энергию в посюсторонний мир. Некоторые из этих традиций изменятся с приходом современного мира в страну. Люди станут использовать дрова вместо сухих коровьих лепешек для обогрева, скоро будет завершена асфальтированная дорога, которая соединит восток и запад страны и утроится в длине, что ускорит разработки в гигантской шахте Оюу-Тангой, и с открытых местностей люди начнут перебираться в Улан-Батор в поисках лучшей жизни. Но на этот момент на Земле не найдется более девственной земли.

Многие монголы зарабатывают разведением одомашненного скота: 20 % дохода с экспорта связаны именно с этой областью, и Монголия поставляет 21 % мирового кашемира. Но суровые ветра предыдущей зимы сгубили семь миллионов голов домашнего скота, выбеленные кости которого валялись прямо на дороге.

Национальная кухня менялась на протяжении веков, но упор всегда был на мясо и молочные продукты. Здесь Большой пятеркой являются коровы, овцы, козы, лошади и (реже) верблюды или олени, и местные называют себя «Народ пяти рылец». Мясо они варят, готовят на пару, жарят на огне и масле, тушат, отбивают или готовят, заполняя желудок животного раскаленными камнями. Им нужно большое количество жира и белков, чтобы перенести холодные зимы, когда температура может упасть до —40 °C. Монголы не знают таких слов, как «холестерин» или «атеросклероз», и жирная кухня кажется неразнообразной и безвкусной для западного человека, ведь у них нет времени растить травы или специи, так что Уэльс на их фоне просто столица мировой кухни.

Здесь мало овощей по трем причинам: сезон для выращивания слишком короток для большого урожая, кочевники не задерживаются на одном месте достаточно долго, чтобы подготовить землю, высадить ростки и собрать зрелые овощи, и они не уважают зелень, так как считают ее пригодной в пищу только скоту. Здесь нет и фруктов. На нашем 1200-километровом пути я встретил лишь один огород, одно пшеничное поле и ни одного фруктового дерева. Здесь нет места старым вегетарианцам.

Так как я обожаю есть подозрительные блюда, то в первый же вечер отведал отличного стейка из конины (хотя местные постоянно пережаривают мясо), выпил немного прокисшего молока кобылы в монастыре (бе!), с удовольствием проглотил миску свежего йогурта из козьего молока с пирогом с дикой смородиной, которые мне подала заботливая доярка на остановке около вулкана, съел свою первую воблу, выпил кувшин чая с молоком, приправленного солью и маслом (неосторожность, которую не стоит повторять), и насладился тарелкой свежего масла из молока яка, сыра и йогурта в компании семьи пастухов, хотя вел себя неблагоразумно, ведь ничего из этого не подвергалось пастеризации, и бруцеллез (или средиземноморская лихорадка) был здесь очень распространен.

Для тех, кто не слишком любит экзотику и хочет поесть немного овощей, в Улан-Баторе есть «этнические» рестораны, включая Kenny Rogers Roasters, El Latina, «Американский бар Детройт» (и о чем они только думали?), Los Banditos, Planet Pizza, Brau Haus, пять кафе, названия которых начинались со слова «Бродвей», и The Original Irish Pub (в котором, к печали Денниса, не подавали «Гиннесс»). Те же, кто хочет отведать настоящей местной еды, могут зайти в «Первый монгольский ресторан, открытый в 1602 году», но – увы! – это ложь, так как здесь подаются «монгольское жаркое с картошкой» и «монгольское барбекю», не являющиеся местными блюдами, но пришедшие сюда из Внутренней Монголии, автономной области Китая. За пределами Улан-Батора каждый прием пищи становится проверкой на удачу.