Паспорт человека мира. Путешествие сквозь 196 стран

В некоторые дни и правда не стоит вылезать из кровати, даже если вы там один.

На следующий день я прибыл в Эфиопию, где встретился с Эндрю Дораном – в аэропорту Аддис-Абебы. Он уже не был тем суровым, активным мачо, которым я его помнил, – он казался уставшим и нервным. Он сказал, что устал после перелета, но оказалось, что все гораздо серьезнее.

Основной моей целью в Эфиопии было навестить Динкне Тамира, семилетнего мальчика, которого я поддерживал через ChildFund International. Он жил в маленькой деревне в 200 километрах к востоку от Аддис-Абебы. За 10 предшествующих месяцев я договорился по почте, что приеду к нему, и уже месяца четыре ChildFund International знали, что я хочу купить его семье козу, чтобы они смогли сами себя обеспечивать. Я выбрал козу, потому что их разводят везде, кроме Северной Америки, и потому, что за ними легко ухаживать, и потому, что они едят почти все.

Но кто-нибудь подготовил мне подходящего козла или начал его искать? Нет, конечно.

Я встретил Динкне и его маму в деревне, которая находится недалеко от железной дороги. Мы отлично пообедали в компании моего шофера, который был еще и нашим переводчиком и экскурсоводом от ChildFund в Аддисе, и местным организатором ChildFund. Эндрю остался в городе, где нас приняли в резиденции датского посла. Он сказал, что ему нужно поспать.

После обеда я сказал, что готов купить козу Динкне.

– Но мы не можем сделать этого сегодня, – извинился местный представитель, который знал, что я могу сделать это только сегодня, – рынок закрыт.

И он больше не собирался ничего делать. Ни думать. Ни изобретать. Ни «я сделаю это любым способом!».

– Смотри, – сказал я, – примерно в десяти минутах езды от «города» мы видели стадо овец и несколько стад коз между дорогой и северными холмами. Поехали туда, купим козу. Если хочешь купить козу – езжай к козам.

– Но вдруг эти козы не продаются?

– Все козы продаются, – ответил я. – Это не дети, тебе они навсегда не нужны. Вопрос в цене.

Поэтому мы, против воли водителя и бюрократов, забрались в джип, проехали 10 минут вниз по дороге, свернули на грязную боковую дорогу, которую заметил я, и где-то через пять минут уже смотрели на стадо из примерно сотни коз.

– Иди, купи парню козу, – сказал я управляющему.

– Может, это не пастуха козы, – ответил городской житель.

– Чушь. Смотри, они явно его.

– Может, он продавать их не захочет.

– Не спросишь – не узнаешь.

Они вернулись:

– Он не готов продавать животных.

– Просто торгуется. Скажи, что я хочу здоровую козу и плачу 600 бирров, – сказал я, зная, что это примерно на 10 долларов выше обычной цены.

После переговоров с пастухом они вернулись:

– Продаст только козла.

Нет, не то.

Через какое-то время я купил Динкне козу и козла за 65 долларов, но был не уверен в выборе, потому что козел, которого выбрала мама Динкне, был годовалым сыном этой же козы.

Я сказал переводчику, чтобы он объяснил, что она не должна позволять сыну оплодотворять мать.

Все эфиопы подумали, что это крутая пошлая шутка, и засмеялись.

Это не было смешно. «Если хотите, чтобы коза родила здоровых козлят с хорошим мясом и молоком, – не скрещивайте мать и сына».

К сожалению, через тысячу лет выращивания коз, овец и коров и несколько лет с тех пор, как USAID, CARE и Heifer International учили эфиопских фермеров базовым принципам скрещивания животных, они ничего не поняли и остались в этом плане необразованными.

Когда переводчик сказал маме Динкне, что она не должна спаривать козу с ее сыном, но должна спаривать ее с козлом соседа, она была озадачена. Когда я попросил его объяснить ей, что дело было в разнообразии ген, она поняла это так, что я хочу построить большой бассейн, где смогут плавать люди в джинсах. Не спрашивайте, как она до этого дошла.

Когда ChildFund отправил меня на экскурсию по школам, я начал понимать суть проблемы. Детей там не учат думать, запоминание и пересказ – вот все, что они делают. Они заучивают факты и определения, формулы и таблицу Менделеева, но их не учат решать задачи, создавать, смотреть вперед, продумывать.