Паспорт человека мира. Путешествие сквозь 196 стран

Сенегал хранит свои золотые резервы глубоко в недрах. Вам надо проработать тонну грязи и камней, чтобы получить 0,08 унции золота (этим же сейчас занимается Канада). Ребята на пляже занимались куда менее благодарным делом, работая в бедных золотом местах в сотнях миль от гор. В этом песке содержались лишь крохотные песчинки золотой пыли, которые принесла в океан река, и хорошо, если тут набиралось 0,01 унции на тонну, то есть одна крупинка золота на 3,2 миллиона крупинок мусора.

Золотое старательство – занятие для бедных. Его преимущество в том, что это просто начать делать и оборудование очень дешевое, но недостатков тоже много – малые результаты и очень много работы. Каждый ковш для промывки золота размером примерно 40 сантиметров в поперечнике, около 7 сантиметров в высоту, и в него можно загрузить около 9 килограммов мокрого, пропитанного водой песка, который надо трясти и крутить в воде, чтобы сначала ушел мелкий песок, потом – тяжелый, затем – галька, и все это время надо протирать массу через сетку, чтобы разбить все комочки и глиняные куски, чтобы в итоге остался самый тяжелый, металлический песок и, если повезет, одна-две крупинки золота.

Опытному старателю нужно как минимум шесть минут, чтобы просеять один ковш, то есть в лучшем случае десять ковшей в час и девяносто – за долгий и изматывающий день. Таким образом, старатель с помощником могут просеять около 6 тонн песка в неделю, то есть получить 0,03 унции золота, что за год составит 1,5 унции. Это кажется вам мелочью? Такая чайная ложка стоит 2500 долларов, что в два раза превышает ВВП Сенегала на человека и в десять раз ВВП ближайших государств.

Один старатель дал мне ковш, чтобы я попробовал. Я с трудом его поднял, что уж говорить о том, чтобы трясти, крутить и следить, чтобы ничто не выпало.

Бог стоял на берегу и смотрел, не предлагая никакой помощи. В конце концов, он смог выбиться в люди, стать лицензированным экскурсионным гидом, полупрофессионалом среднего класса, почти что членом приличного общества Ганы. Для него больше не было никакого ручного труда, каждый день был седьмым днем, и Бог отдыхал, хотя в некоторые ветреные дни нашей первой поездки он помогал Бернарду поставить палатку и всегда был готов продемонстрировать жаждущим клиентам навыки бармена. Было бы нечестно обвинять его в равнодушии – я напомнил себе, что эта поездка была каникулами Бога. Боже, помоги мне.

Назавтра я был на озере Ретба, на северо-востоке Дакара, по шею в соли, пока Бог посапывал в тени машины. Содержание соли в воде составляло 40 %, то есть почти полкило в каждом литре. Вода испарялась, и соль запекалась толстыми скользкими кусками на берегах озера, откуда лопатами их разгружали мужчины из соседней деревни.

Люди уже давно использовали все прибрежные запасы и теперь работали примерно в 50 метрах от берега, используя 2,5-метровые лопаты. Они стояли в воде по плечи от шести до семи часов в день, поднимая соляные отложения со дна и бросая их в шлюпки. Я попытался это повторить, но не мог ничего поднять, не наклоняясь, а наклониться я не мог, потому что вода уже доставала мне до подбородка. Более того, кожа моя горела от соли, потому что я не был защищен, как местные жители, толстым слоем смягчающего масла дерева ши.

Когда эти мускулистые широкоплечие гиганты наполняли лодку соленой дрянью, ее толкали к берегу, где женщины продолжали работу, перекладывая соленую кашу в пластиковые промывочные тазы, которые я не мог поднять. Они ставили тазы себе на голову и скидывали содержимое в конусообразные кучи в десяти футах от пляжа. Когда через день-два эти кучи застывали, женщины, трудившиеся от десяти до четырнадцати часов в день, сгребали их в еще большие кучи, примерно метр в высоту, которые оставались сохнуть под жарким сенегальским солнцем на несколько недель, после чего сухой продукт распределяли по цвету и грубости – от белого до коричневого – и лопатами перекидывали в большие пластиковые сумки, которые весили больше 45 килограммов. Мужчины загружали сумки в грузовики, которые отвозили соль на продажу в город. Тонна стоила около 40 долларов, то есть два цента за полкило, – это примерно треть мировой цены за чистую соль из шахт.

Вся работа в Черной Африке устроена по такому принципу разделения труда. Здесь лишь три занятия считаются достойными истинного мужчины: поднятие или толкание тяжестей, работа водителем такси, поездов, танков и грузовиков и работа с крупными животными – верблюдами в караванах, лошадьми, впряженными в телеги, ослами, везущими грузы, и быками, которые в специальных кругах приводят в движение мельницы во время уборки урожая. Все остальное – дело женщин.