Паспорт человека мира. Путешествие сквозь 196 стран

Но уже с самого начала все мои планы пошли псу под хвост. Расписания рейсов на моем направлении сбились из-за банкротства многих африканских авиалиний, вызванного гражданскими войнами. Другие компании стали жертвами государственной коррупции: правящие верхушки этих стран пользовались авиалиниями в свое удовольствие, не обращая внимания на пассажиров с оплаченными билетами, что приводило к краху компаний. Мой план совершить прямой перелет из Нуакшота, столицы Мавритании, во Фритаун, столицу Сьерра-Леоне, которые разделяли лишь несколько сот миль по побережью, был невыполнимым. Я должен был лететь из Мавритании в Дакар в Сенегале, из Дакара в Абиджан в Кот-д’Ивуаре, из Абиджана в Аккру, столицу Ганы, и в конце концов в полуразрушенный аэропорт Сьерра-Леоне, из которого мне предстоял пятичасовой путь на автобусе и корабле до Фритауна, потому что большинство дорог и мостов было уничтожено. Таким образом, быстрый двухчасовой перелет превратился в двухдневные скитания.

Экономика Сьерра-Леоне, богатой золотом и алмазами страны, процветала до начала жестокой гражданской войны, длившейся с 1991 по 2002 год. Теперь она занимала почетное место в списке десяти самых бедных стран планеты. Ее прогресс остановился на десятилетия, инфраструктура была разрушена, взлетел уровень бедности. Я видел пыльные улицы Фритауна, заполненные безногими и безрукими жертвами недавнего братоубийства, их было так много, что инвалиды проводили ежедневные соревнования по футболу на самодельных костылях. Страшное подобие Паралимпиады для бедняков. Я не остался здесь надолго.

* * *

В 1980-х Кот-д’Ивуар был экономическим чудом и образцом африканской стабильности. Во второй половине 90-х страна начала приходить в упадок из-за снижения цен на какао-бобы и растущего внешнего долга. Полное обрушение экономики произошло на Рождество 1999 года, когда военные организовали государственный переворот из-за невыплаченной заработной платы, плохих условий жизни и коррумпированного правительства, а в 2004 году страна погрузилась в хаос, когда тысячи людей, вооруженных мачете, атаковали дома и военные базы французов. К тому моменту, когда я приехал туда, убедившись, что в стране достаточно безопасно, я увидел лишь тусклый и безжизненный скелет города с ободранной краской, крошащимся бетоном, со зданиями, стены которых были изрешечены пулеметами, с высокой инфляцией, безработицей и ощущением невосполнимой потери от ухода французских эмигрантов, некогда контролировавших местную экономику. И здесь я не задержался.

* * *

На протяжении 150 лет Либерией управляли семьи бывших американских рабов, которые составляли менее 5 % населения и относились к местным, как к собакам. Тем не менее до 1970-х они умудрялись сохранять стабильную экономику с опорой на резину и другие природные ресурсы. Теперь же единственными, кто мог здесь заработать, были продавцы колючей проволоки и поставщики оружия. Лезвия колючей проволоки и осколки битых бутылок, залитые цементом, сверкали на каждой стене. Сотни солдат ООН с синими повязками на рукавах охраняли правительственные здания, большая часть которых уже была сожжена или разграблена. Охранники в военных сапогах и с полицейскими дубинками патрулировали практически все магазины. Да, благодаря отеческому пониманию и давней финансовой поддержке США (за которую либерийцы так благодарны американцам) в стране все еще оставалась надежда на светлое будущее. Множество проектов по перестройке Монровии спонсировалось Агентством международного развития США. Но до будущего еще далеко, потому здесь я также не остался надолго.

* * *

Мое скорое отбытие из Либерии и Сьерра-Леоне было вызвано, в том числе, и моей неспособностью говорить на местном языке. Хотя английский был официальным государственным языком обеих стран, они говорили резко и очень быстро, с вкраплениями креольских слов. Я не понимал их даже больше, чем узбеков.

Если верить новостям, которые я услышал от группы пеших туристов – зачастую самого надежного источника информации, – вот уже третий день нигерийцы не трогали гостей страны, и я решил попытать счастья. Я колебался перед поездкой в Нигерию, ведь многое там представляло опасность – продолжительный конфликт между мусульманским севером и христианским югом, религиозное возмущение проведенным в стране конкурсом «Мисс Мира», недовольство неравным распределением доходов от продажи нефти, большая часть которых оседала в карманах правящего класса, и повсеместная уверенность в том, что одна из ведущих экономик Африки катилась к чертям. И вновь началась моя внутренняя война между желанием безопасности и желанием увидеть страну. Незамедлительная поездка в это государство упростила бы мои планы на будущее, потому что тогда я бы посетил все страны в северной части Африки, кроме Чада, и все страны на западном побережье континента вплоть до Анголы.