Патриарх Никон. Том 2

– Низложили они Никона позорно… На соборе я и другой епископ Сомон хотели говорить – так нам не давали.

– Да за что его низложили?

– За что?.. За то, что он стоял за черную землю, за чернь… За то, что он не хотел боярства: только шестнадцать фамилий ведь имеют право заседать в Боярской думе, не пройдя всех ступеней службы, а остальным попасть в думу почти невозможно…

– Да кто же они?

– Черкасские, Воротынские, Трубецкие, Голицыны, Хованские, Морозовы, Шерметьевы, Одоевские, Пронские, Шеины, Салтыковы, Репнины, Прозоровские, Буйносовы, Хилковы и Урусовы.

– Но кроме Боярской думы кто же теперь близок к царю?

– Это?.. Да Афанасий Ордын-Нащокин. Он же более всех подбивал на соборе низложить Никона, да и царя уговорил. Льстил он прежде боярам, кланялся им: одного лишь князя Хованского и унижал, пока не низложил Никона; а как низложил, так стал именем царя писать боярам и воеводам такие ругательские указы, что читать стыдно. Боялся он, коли возвратится Никон, так в совете у царя не будет один, – и коли б он мог, так он как Малюта Скуратов поступил бы с святым Филиппом, поехал бы в Ферапонтов монастырь и задушил своими руками святителя…

– Разве он так свиреп?

– Поглядишь – он собирается на лето ехать с царем в Киев на богомолье. Но это один предлог: придет он сюда с сильным войском, уничтожит он нас, поработит и обратит в боярских холопов.

– Но ты говоришь, что он теперь и бояр теснит?

– Видишь ли, Нащокин вселил ему, что он Бог и судья земной, неограниченный правитель, и что бояре-де его холопы; а он, Нащокин-то, хочет неограниченно владеть от имени его всем… Не быть нам холопами Нащокина. Я разрешаю все казачество от данной им клятвы русскому царю. Долой воевод!., долой бояр!.. Лучше отдаться турецкому султану.

– Так ты, епископ, разрешаешь меня от клятвы?

– Разрешаю, собери Раду… и делайте для блага отчизны все, что вам Бог на душу положит… А чтобы ты не думал, что я приехал к тебе только с льстивыми речами, так вот тебе моя рука: отсюда я еду к себе в Нежин и там буду говорить всем, что и тебе говорю… а для закрепления нашего союза отдаю свою дочь за твоего племянника…

Гетмана последнее обрадоваало, так как это была давнишняя мечта его племянника.

Выпили они после того еще порядочно на радостях, что породнятся, и на другой день гетман выехал с епископом и проводил его почти до самого Нежина.

Но и в Москве было не совсем спокойно: Алексей Михайлович, как видно, тревожился и набросал оригинальное письмо князю Григорию Григорьевичу Ромодановскому[82]

. Писано оно прозой и оригинальными стихами:

«Повеление Всесильного, и Великого, и Бессмертного, и Милостивого Царя царем, и Государя государем, и всяких сил Повелителя Господа Нашего Иисуса Христа. Писал сие письмо всемногогрешный царь Алексей рукою своею»:

Рабе Божий, дерзай о имени БожийИ уповай всем сердцем, подаст Бог победу.И любовь и совет великой имей с Брюховецким,А себя и людей Божиих и наших береги крепкоОт всяких обманов и льстивых дел, и свой разумКрепко в твердости держи и рассматривайРатные дела великою осторожностью,

Чтоб писарь Захарка с товарищи чево не учинилиТакже как Юраско[83] над боярином нашимИ воеводою над Васильем Шереметьевом, также и надбояриномНашим и воеводою князь Иван Хованским ОгинскойкнязьУчинил, и имай крепко опасение и аргусовы очи всяк час,Беспрестанно в осторожности пребывай и смотри на все

Четыре стороны и в сердце своем великое пред Богомсмирение и низость имей,А не возношение, как некто[84], вам брат, говаривал:не родился-де такойПромышленник, кому бы его одолеть с войском,И Бог за превозношение его совсем предал в плен[85].

Это предостережение князя со стороны заботливого царя опоздало. Епископ Мефодий успел бросить зерно раздора между Брюховецким и им. Но тут еще подействовало лукавство гетмана Западной Малороссии Дорошенко: митрополит Тукальский написал Брюховецкому, что коли он, Брюховецкий, восстанет против русских и перейдет на западный берег, то Дорошенко тотчас откажется от гетманства и тогда он, Брюховецкий, сделается гетманом обеих сторон.

Получив это письмо, Брюховецкий созвал к себе в Гадяч полковников Мартынова, Самойлова, Кублицкого, Тайча, Апостоленко, Горленко и Дворецкого.