Патриарх Сергий

— Нина Петровна, — горячо заговорил Смидович, — по поступившим ко мне данным, — он приподнял над столом листок с цифрами, — только в Московской области в течение последних трех месяцев закрыто более шестисот православных храмов. А это, уж увольте, не провинция и не медвежий угол какой-то.

Обсуждения явно не получалось. Присутствующие сидели потупив глаза, перебирали бумаги и не выказывали желания вступать в разговор. Смидович обвел взглядом собравшихся. Кажется, он уловил невысказываемое вслух общее настроение, потому предложил:

— Мы можем сделать только одно: честно изложить на бумаге то, что знаем, и с официальным докладом войти в Президиум ВЦИКа, прося прекратить беззаконие… А теперь все свободны.

Спустя несколько минут в комнате остались двое: Смидович и Петр Ананьевич Красиков. Добрых 30 лет, со времен подполья и ссылок, продолжалась их дружба, у них не было секретов друг от друга. Первым заговорил Смидович:

— Что происходит в стране, Петр? Все поднято на дыбы. Ты знаешь, я только что приехал из национальных округов Крайнего Севера… И там неспокойно.

— Что происходит? — глухо повторил Красиков. — Я думаю, ты знаешь лучше меня. Говорят, тебе вчера об этом Хозяин сказал.

— Я к нему на прием не просился. Случайно встретил в Большом, куда он пришел уже во втором акте. Выхожу в антракте, смотрю — стоит. Стал ему рассказывать о поездке на Север, как приходит в упадок оленеводство, из-за того что повсюду выискивают и ликвидируют «кулаков», как обезлюдели стойбища и поселки, как голод подкрадывается к тамошнему кочевому народу…

— И что же сам?

— Молча слушал, опустив голову и рассматривая свои сапоги, а потом выдал: «Твои, Петр Гермогенович, закадычные друзья Рыков и Бухарин сыграли с тобой злую шутку — заразили тебя кулацким духом!»

— Выходит, мы с тобой «правые уклонисты и оппортунисты»?

— Пожалуй, что так… И быть нам битыми. Однако, как ты догадываешься, я тебя не для этого задержал.

— Помню, помню. Сегодня к тебе приедет митрополит Сергий, и ты должен держать ответ по своим…

Смидович сделал недовольный жест, и Красиков уловил его смысл.

— Понимаю, «не свои» ты давал обещания, а твоими устами давало их государство.

Смидович утвердительно кивнул:

— Но нет у меня добрых вестей. Добиться для него почти ничего не удалось.

Дверь кабинета приоткрылась, и секретарша доложила:

— Только что звонили: митрополит Сергий выехал.

— Оставь документы, еще успею посмотреть… Но, Петр, что же я ему скажу?!

Автомобиль плавно притормозил на оживленном перекрестке двух московских улиц — Моховой и Коминтерна. Через стекло митрополит Сергий разглядел Кутафью башню, а вдалеке, за пеленой падающего снега, — Троицкую башню. Выйдя из машины и обернувшись в сторону святого Кремля, он неспешно перекрестился. Вышедший из расположенного напротив парадного служащий мягко взял митрополита под локоть и, минуя начинавшую собираться толпу любопытствующих, ввел в здание. Здесь, в приемной ВЦИКа, на третьем этаже его ожидал член Президиума ВЦИКа, а с недавнего времени и председатель Комиссии по культовым вопросам Петр Гермогенович Смидович.

Собеседники знали друг друга несколько лет, и им не нужна была дипломатическая увертюра к разговору. Тем более что и дата сегодняшней встречи была определена неделю назад. Тогда, 15 февраля 1930 года, митрополит Сергий согласился поговорить с журналистами и заявить, что «гонений на религию в СССР никогда не было и нет», лишь при условии положительного решения вопросов, заявленных им в поданной правительству «Памятной записке о нуждах православной патриаршей церкви в СССР». Условленный срок истек, и Сергий пришел узнать о результатах.

— Иван Николаевич, — начал Смидович, — думаю, с ежемесячным бюллетенем у нас получится. Принципиальное согласие политической власти дано, тираж определен в три тысячи экземпляров, издателем будете выступать вы лично и сами будете финансировать издание.

— Петр Гермогенович, вот мое дополнительное заявление о характере и содержании предполагаемого журнала. Кстати, и название предлагаем дать — «Журнал Московской патриархии».

— Хорошо. Теперь об открытии в Ленинграде Высших богословских курсов. Как выяснилось, ранее существовавший там Богословский институт был закрыт в 1928 году из-за допущенных его администрацией нарушений закона. Инвентарь за истекшее время утерян. Правда, говорят, что какую-то часть вывез бывший ректор Борис Титлинов. Может, спишетесь с ним?

— Это исключено. Нет и не может быть никаких связей с обновленчеством.

— Скажу и то, что сами здания переоборудованы. Там теперь рабочие общежития, и выселять людей местная власть не хочет и не будет. В итоге… Ленинград отпадает… Жду ваших новых предложений.

— Выходит, мы в этом деле ни с чем остаемся, — проговорил митрополит Сергий. — А как же с обложениями и налогами на духовенство и церкви?

— Наркомфин «озабочен» нами в этой просьбе. Но все оказалось сложнее, чем виделось ранее. Финансистам нужны цифры, сводки. Вот и копаются в финансовых дебрях. Обещают к весне — лету составить проект инструкции по всем денежным вопросам.