Патриарх Сергий

Вскоре, 18 мая 1935 года, под давлением «внешних» Сергий вынужденно, по прямому указанию НКВД, распустил Временный патриарший синод и осуществлял управление епархиями с помощью викарного епископа Дмитровского Сергия (Воскресенского), а патриаршая канцелярия отныне состояла из секретаря и машинистки. Как показывают обнаруженные в последние годы документы, роспуск Синода не означал автоматического прекращения действия этого органа или, во всяком случае, коллегиального обсуждения общецерковных вопросов. В этих целях иерархи приезжали в Москву под всякими благовидными предлогами и собирались у Сергия Страгородского. Более того, отсутствие легального церковного центра и объективная в нем потребность вновь, как и в середине 1920-х годов, сделали актуальной идею избрания патриарха путем индивидуального опроса православных иерархов. Правда, на этот раз все осознавали, что единственной обсуждаемой кандидатурой мог быть только митрополит Сергий Страгородский. И, как и десять лет назад, инициаторы поплатились свободой, будучи обвиненными в нелегальной «контрреволюционной деятельности».

В 1936 году был прекращен выпуск «Журнала Московской патриархии». Наряду с массовым закрытием православных церквей в 1936–1939 годах обычным явлением стали судебные процессы над священнослужителями, которых обвиняли во «вредительско-шпионской деятельности, в связях со спецслужбами иностранных государств». В 1935–1937 годах к ответственности за «контрреволюционную деятельность» были привлечены 84 архиерея.

В самых критических обстоятельствах Сергий пытался отстаивать перед властями интересы рядовых верующих, обращавшихся к нему из многих и многих населенных пунктов Советского Союза. В 1935 году он получал из Арзамаса информацию о судьбах городских православных храмов. Горсовет закрывал храмы, несмотря на наличие просьб верующих передать их им в пользование. Ранее изъятые храмы были либо превращены в груды развалин, либо использовались не по назначению, либо просто стояли закрытые на замок. Власть всячески поддерживала обновленческую общину, насильно «внедряя» ее в Арзамасский зимний собор — последнее действующее культовое здание, находящееся в пользовании «Сергиевской» общины. Ни для кого не было секретом, что обновленцы находились в сговоре с властями. Как только они в явочном порядке изгнали «сергиевцев», то сразу заявили о желании передать здание властям, которые намеревались использовать его «по ходатайству жителей города» для постройки Дома советов.

Сергий в обращении в Постоянную комиссию по культовым вопросам при Президиуме ЦИКа СССР просит разобраться в ситуации и удовлетворить просьбы православных верующих Арзамаса о возвращении им Воскресенского собора. Одновременно он указывает, что обновленческий священник Рубинский, которому был передан собор, в свое время был лишен сана, а ранее его общине передавались один за другим два храма, оба потом приведенные в полную негодность из-за отсутствия средств. Комиссия на своем заседании признала факт незаконного закрытия Воскресенского собора и «указала» председателю Арзамасского райисполкома «на отсутствие политического подхода и допущенные им формальные нарушения установленных законом порядков при закрытии церквей». Однако, учитывая, что «собор фактически ликвидирован» (то есть снята с учета православная община и у нее изъято здание), комиссия постановление президиума Горьковского крайисполкома о закрытии Воскресенского собора утвердила. «Сергиевцам» для культовых нужд общины было передано другое культовое здание. Справедливость была восстановлена лишь в патриаршество Сергия Страгородского, когда собор возвратили верующим.

В конце июля 1936 года заканчивался срок ссылки митрополита Петра (Полянского), церковная общественность с нетерпением ожидала его возвращения. Однако всех ждало разочарование: в сентябре 1936 года НКВД предоставил информацию о смерти митрополита Петра. В связи с этим 27 декабря 1936 года патриархия приняла особый «Акт о переходе прав и обязанностей местоблюстителя патриаршего престола Православной Российской церкви к заместителю патриаршего местоблюстителя, Блаженнейшему митрополиту Московскому и Коломенскому Сергию (Страгородскому)», который к тому времени 11 лет реально возглавлял Русскую церковь^[147].

Сергий неустанно служил в храмах Москвы и ближайшего Подмосковья. Вряд ли мы сможем сегодня хотя бы в малой степени представить и ощутить его тяжелые душевные переживания. То были страшные годы в жизни митрополита Сергия Страгородского да и всей православной церкви. Лишь немногие понимали всю чрезвычайность ситуации и как могли поддерживали его.

…Был праздничный воскресный день. Отец Сергий (Лебедев), сидя за своим рабочим столом, сосредоточенно разбирал принесенную почту для митрополита Сергия. Неожиданно внизу раздался звонок. Он открыл дверь: на пороге стояли двое — конвоир и… архиепископ Филипп (Гумилевский), о котором с момента его ареста ничего не было известно уже два года.

— Владыко, вы… — радостно и изумленно проговорил секретарь митрополита.