Патриарх Сергий

— Давайте условимся так: как будете готовы, дайте знать. И еще передаю вам просьбу патриарха участвовать в патриаршей службе в Неделю православия в храме Христа Спасителя.

…В воскресенье 24 марта ранним утром в храме Христа Спасителя началось совершение праздничной службы. Она проходила здесь, ибо древний Успенский собор Московского Кремля, где она совершалась последние четыре с половиной века, был недоступен для верующих. Божественную литургию отслужил патриарх Тихон, которому сослужили митрополиты Антоний (Храповицкий) и Сергий (Страгородский) и еще с десяток архиереев, архимандритов, протоиереев. Храм, вмещающий около двадцати тысяч человек, был полон. Место посреди зала, где еще так недавно во время богослужений стояли высшие московские чины, теперь заняли члены Собора. Проповедь на тему праздника говорил митрополит Антоний.

По окончании литургии на середину храма вышел патриарх Тихон во главе сонма архиереев и священнослужителей. Неподражаемый патриарший архидиакон Константин Розов осмысленно, красиво и трогательно своим необыкновенно густым бархатистым басом, оттеняя все мысли чинопоследования, возгласил:

— Кто Бог велий, яко Бог наш? Ты еси Бог творяй чудеса един!

Повторив эту фразу трижды, архидиакон необычайно торжественно, отчеканивая каждое слово, прочитал Символ веры. Каждое произнесенное им слово проникало в душу присутствующих. В этот момент взгляд Сергия упал на стоявшего чуть впереди патриарха Тихона, и он увидел, что по щекам патриарха катятся слезы. Были ли это слезы умиления или скорби, Бог знает! Но Сергию показалось, что в лице предстоятеля церкви православной проливает слезы вся верующая, чистая Россия.

После чтения Символа веры архидиакон Розов опять запел древний торжественный и умиляющий напев:

— Сия вера апостольская, сия вера отеческая, сия вера православная, сия вера вселенную утверди.

Когда Розов завершил свое дивное пение, зал на минуту впал в оцепенение. Всеми овладело общее чувство уверенности, что православную веру действительно никакие силы не смогут уничтожить, что она утверждена в России на века и прежде всего в сердцах верующих, а потому и никакие силы ада не смогут ее истребить в роде человеческом, только если вместе с этим родом.

Наступил кульминационный момент богослужения. Отец Константин с необычайной силой стал говорить о тех, кто, считаясь в числе чад православной церкви, не разделяет православной веры. Стал им провозглашать «анафему», да с такой силой, что жутко становилось. На каждый возглас архидиакона «анафема!» эхом звучало не менее сильное «анафема!» пресвитеров Успенского собора. Была провозглашена «анафема» и власти предержащей, нынешним властителям России, по специально выработанной для этого формуле.

По окончании службы Георгий Голубцов пошел к месту, где стояли экипажи архиереев, участвовавших в службе, разыскивая митрополита Сергия. Но тот уже шел ему навстречу.

— Приветствую вас, отец Георгий. С праздником! Что вы растерянный и взволнованный такой?

— Владыко, день сегодняшний для меня останется памятным на всю жизнь. Чин Торжества православия ежегодно совершается и у нас, в Сухуми, но никогда он на меня не производил такого потрясающего впечатления.

— Хорош, хорош сегодня был отец Константин, оттого все и прошло так возвышенно и торжественно, трогательно. Да, пожалуй, и страшно, ибо время такое.

— Для меня все необыкновенно: патриаршее служение с сонмом архиереев, и Розов, и могучие басы протопресвитеров Успенского собора, и огромное собрание молящихся, собравшихся безбоязненно в это тягостно переживаемое время…

— Вы правы, отец, правы. Кстати, о делах. Я вчера посмотрел ваш доклад, мне он понравился. Вот сейчас везу его к патриарху в Троицкое подворье, где на три часа назначено заседание Синода. Кстати, где вы остановились?

— В Афонском подворье.

— Так садитесь ко мне в экипаж, подвезу и по дороге кое-что уточним.

Состоявшееся богослужение стало внушительной демонстрацией поддержки церкви и усилий ее главы патриарха Тихона со стороны верующих и побудило церковное руководство обратиться непосредственно к власти с требованием отменить декрет об отделении церкви от государства.