Перекрестье. Исконный Шамбалы

Бокий был приговорён к расстрелу, назначенному на 15-е ноября 1937 года. Но благодаря тайным единомышленникам Глеба Ивановича, оставшимся на свободе в аппарате ОГПУ, расстрела удалось избежать. Вместо Бокия расстреляли уголовника, подобранного в одной из тюрем, очень похожего на Глеба Ивановича. Бокию удалось бежать. Он изменил внешность, фамилию. То, что Бокий остался жив, знали лишь те, кто организовывал этот побег. Для официальной истории Бокий был навеки похоронен.

Сначала он скрывался в Костроме. Оттуда попытался помочь через своих спасителей избежать расстрела товарищам из кружка, в том числе и Барченко. Но серия новых арестов устранила одно важное звено в цепочке организации побега, и идея с треском провалилась. Более того, людям, спасшим Бокия, пришлось залечь «на дно».

Сам Глеб Иванович, дабы не подвергать опасности людей, у которых проживал, вынужден был в срочном порядке скрыться. Не сумев спасти товарищей, Бокий отправился на Алтай. Там он разыскал того «скромного человека», о котором упоминал Барченко после своей экспедиции 1925 года. По воспоминаниям самого Бокия, при встрече его поразили глаза этого человека — притягательные, сияющие, словно излучавшие какую-то могучую силу. Он долго смотрел на Бокия, а затем без предисловий и лишних слов представился. Оказывается, это был сам Межанин. Вот так ещё в жизни бывает. Вроде Барченко — учёный, с таким усердием искавший Шамбалу, а Межанин открылся Бокию.

А вся отгадка этого парадокса уходит корнями вглубь человеческой души и тайных помыслов. Мы предполагаем, что никто и никогда не узнает то, о чём мы думаем и что движет нашими стремлениями. А фактически мы все как на ладони, особенно для тех, кто непосредственно связан с Шамбалой. Причём наше местонахождение на Земном шаре (в качестве препятствия по расстоянию) не имеет для них никакого значения.

Ну а дальше Бокий получил то, о чём даже не смел мечтать. Межанин сделал из него достойного Сокровенника. Позже Глеб Иванович связался с оставшимися в живых своими товарищами, в том числе и его спасителями. Обучил всему, что постиг сам. Так и образовался наш тайный орден. Бокий дожил до 1964 года. Он лично принял от Межанина столь бесценный подарок Шамбалы — «частицу Чинтомания» и послания с манускриптом. После смерти Бокия новые члены группы уже постигали знания благодаря этим рукописям, историческим документам, спасённым от уничтожения в стенах НКВД в 1939 году, и, конечно, самим ученикам Бокия.

Надо отметить, что у Глеба Ивановича оказалась необычной не только жизнь, но даже и смерть. Он был вполне здоров, несмотря на свой преклонный возраст. После той памятной встречи с Межанином, в 1964 году, Бокий собрал всех своих друзей и сказал, что в духовных практиках ему открылся совершенно другой уровень реальностей, абсолютно несравнимый с земными понятиями. Он получил в него доступ и хочет покинуть это тело. Бокий сам назначил точное время, когда остановит своё сердце, ещё шутил по этому поводу насчёт точности истинных чекистов. Попрощавшись с друзьями, ровно в девятнадцать часов три минуты, с появлением на небе первой звезды, сердце его остановилось, как он и говорил…

Человек в штатском задумался о чём-то своём, а затем, словно опомнившись, произнёс:

— Вот, пожалуй, всё моё предисловие. Дальше знакомься с материалами сам, думай, размышляй, делай свои выводы. Оставлю тебя наедине с историей… Если что понадобится, вон прямой телефон с «диспетчером»… Ну, не буду тебе мешать…

Он по-дружески хлопнул Номо по плечу, попрощался и пошёл к выходу. Мощная стальная дверь тяжело закрылась, точно отделив внутренний мир Номо от внешнего. Но Номо был даже рад такому долгожданному одиночеству, когда можно не спеша во всём разобраться, и особенно в себе. А что может быть лучше и прекраснее в такой тишине в качестве собеседника, чем книги и рукописи необычных, неординарных людей, тайных гениев своего времени…

Глава 3 Проблема первостепенной важности

Май 1994 года

Прошло четыре месяца с того памятного дня посвящения Номо. Но воспоминания о нём до сих пор будоражили мысли свидетелей этого события. Для одних это стало своеобразным откровением, для других — подзарядкой внутренних убеждений, для третьих — весомым стимулом в нелёгкой, каждодневной работе. Но, безусловно, каждый пережил свои особые потрясающие минуты, оставившие глубокий, незабываемый след в их душах.

В небольшой комнате собрались представители ордена славян из постсоветских государств, чтобы, так сказать, на «домашнем совете» решить назревшие проблемы в текущих делах. За окном шёл проливной дождь. Несмотря на месяц май, на улице было довольно-таки холодно. Однако в самом помещении от пламени в камине исходило приятное тепло, которое создавало атмосферу домашнего уюта и располагало к продолжительной беседе.