Переписать сценарий

* * *

Работу историка двадцать первого столетия Ирины Стрельниковой, торжественно вручённую братом, Великий князь Николай Михайлович читал больше недели, никого к себе не пуская, и не реагируя на внешние раздражители. По окончании добровольного заточения, изрядно осунувшийся, с почерневшими от недосыпания глазами, он, как тень Гамлета, появился на пороге дома своего брата, и задал всего один краткий вопрос: «Что делать?».

Теперь великокняжеское имение «Михайловское» стремительно превращалось в экспериментальное производство и базу для группы антитеррора Зубатова, а в двух других имениях — «Грушевском» и «Боржомском», разворачивались пока никому непонятные работы, обозначенные в плане Сценариста словами «прототип», «кооперация», «МТС», «сталинский план преобразования природы», «фосфаты-нитраты» и «промышленное производство продуктов питания».

В Михайловское доставлялись закупленные Потаповым в Австрии оптические прицелы Августа Фидлера, здесь же, шились маскировочные костюмы, впервые примененные в англо-бурской войне подразделениями Британской армии «Скауты Ловата». Сюда же, по рекомендации Едрихина, прибывали осколки бурского сопротивления — наиболее отчаянные и непримиримые, которым была обещана возможность воздать долги британской короне.

Ещё тёплым сентябрьским днём, отчаянно грохоча и постреливая сизым дымом, сюда приехал экспериментальный броневик «Накашидзе-Шаррон», осмеянный и забракованный военным ведомством, как бесперспективный образец боевой техники. Князь Михаил Александрович Накашидзе, автор увидевшей свет в 1902 году книги «Автомобиль, его экономическое и стратегическое значение для России», ничего не слышавший с тех пор, кроме смеха и издевательств, был несказанно удивлён вниманием, и трепетным отношением к своему детищу. Уехал он, буквально окрыленный, увозя рисунки новой модели, в которой угадывались черты «рабочей лошадки» Sd.Kfz.222.

Вместе с ним отправился собирать промышленную модель первого в мире оппозитного двигателя Огнеслав (Игнатий) Степанович Костович, для выпуска которого в России не нашлось средств, хотя, на всевозможные празднества тратились целые состояния.

В 1889 году изобретатель и конструктор Огнеслав Степанович Костович построил двигатель внутреннего сгорания. Работал он на бензине и и имел мощность 80 л. с. и массу всего 224 кг.

Густав Васильевич Тринклер, с треском изгнанный с Путиловского завода за то, что посмел конкурировать с двигателями конструкции Рудольфа Дизеля, и перехваченный Зубатовым уже на вокзале, на пути в эмиграцию, заканчивал в Михайловском проект своей судовой машины, уникальной для своего времени по мощности и компактности.

Здесь же трудился пионер российской телефонии Павел Михайлович Голубицкий, который неоднократно обращался к российскому монарху с предложениями о развитии своих работ по телефонизации городов и дорог, но тщетно: все поле деятельности было отдано иностранной компании Белла.

В небольшой мастерской в деревне Почуево, на оборудовании стоимостью две тысячи рублей, работали всего 4 человека. Голубицкий изготовил около ста телефонных аппаратов, множество различной аппаратуры для исследований в оборудованной здесь, же, лаборатории. В Почуево имелась и богатая библиотека. Но когда неугомонный изобретатель слишком стал донимать конкурентов, мощный пожар уничтожил всё. «Этот пожар нужно причесть к плеяде тех нескольких несчастий, которые тормозят движение науки вперед», — написал в журнале «Пожарный» Александр Павлович Чехов, — брат знаменитого писателя.

Теперь Павел Михайлович собирал в Михайловском оригинальный гидрофон, способный слушать океан на расстоянии более 10 миль, и создавал то, что позже назовут «полевой телефонией» и «адской машинкой».

И вот в этот, кипящий бурной жизнью «котёл», свалились практически одновременно: оскорбленный до глубины души монархом Великий князь Александр Михайлович Романов, присматривающий, и неотступно следующий за ним Зубатов, и Сценарист, находящийся под впечатлением путешествия через всю Россию от Дальнего Востока до Петербурга.

Глава 29Они воспринимают Россию, как корм!

Не переживайте за Россию — она и это переживёт, переживайте за тех — кто это не переживёт.

— А чего ты хотел, Сандро? — с присущей ему язвительностью Николай Михайлович подвёл итог взволнованно-возмущённой речи брата. — Ты говоришь о проблемах, а Куропаткин и Безобразов — исключительно, о хорошем и приятном. Естественно, что наше великовозрастное дитя предпочитает елей вместо порции скипидара под мантию…

— Нужно что-то делать, — не унимался обиженный Сандро, — эти слепцы ведут нас к катастрофе. Они сами не ведают, что творят…