Период Македонской династии (867 — 1057 гг.)

Содержание этого письма прекрасно знакомит с психологическими мотивами, объясняющими занятое патриархом положение в эту критическую эпоху. Мы не будем вступать на путь догадок, чтобы поселить в читателе убеждение в том, что Михаил Кируларий верил сам в подложность грамот и признавал послов самозванцами. Но что он принял такое положение, которое было наименее желательно и полезно для латинских легатов, это видно из их горячности и неосторожности, с какой они вели себя в Константинополе. Прошло с небольшим три недели после торжественной демонстрации в Студийском монастыре, как римские послы позволили себе решительный, но весьма необдуманный шаг, которым они нанесли большой вред делу церковного единения. В субботу 15 июля 1054 г. римские легаты явились в храм св. Софии в часы богослужения, при большом собрании молящихся. Прошедши вперед и приблизившись к алтарю, они начали говорить против патриарха Михаила и затем положили на св. престол составленную заранее грамоту отлучения на патриарха и на его приверженцев, разделяющих его церковные мнения. При выходе из храма они отрясли прах от ног и произнесли слова: пусть видит Бог и судит. Эта грамота, свидетельствующая о крайней страстности римских легатов, носящая на себе явные признаки непоследовательности и внутренних противоречий, тем не менее представляет собой официальный акт первостепенной важности, на котором основывается окончательное и, по-видимому, бесповоротное разделение между Восточной и Западной Церковью. Содержание ее следующее. «Гумберт, Божиею милостью кардинал, епископ св. Римской Церкви, Петр, архиепископ Амальфи, Фридрих, диакон и канцлер всем чадам католической Церкви. Св. Римская первая апостольская кафедра, которой как главе принадлежит попечение о всех Церквах, ради церковного мира и пользы благоволила послать как своими апокрисиариями в сей царствующий град, дабы убедиться в том, соответствуют ли действительности те слухи, которые распространяются в Риме о происшествиях в этом городе. Посему да будет известно славнейшему императору, клиру, сенату и народу Константинополя и всей католической Церкви, что мы испытали здесь и величайшее удовольствие, и вместе с тем сильное огорчение. Ибо что касается столпов империи и почтенных граждан столицы, то это есть христианнейший и православный город. Что же касается Михаила, злоупотребляющего именем патриарха и сообщников его заблуждения, то ежедневно рассеиваются здесь бесчисленные семена ересей». Бросая против патриарха обвинения в ереси, легаты насчитывают за ним десять главных еретических отступлений. «За эти заблуждения и многие другие проступки означенный Михаил был увещаем письмами папы Льва, но не захотел образумиться. Независимо от того, когда мы, легаты, с целью пресечь поводы к таким бедствиям пытались подействовать на него разумным убеждением, он упорно уклонялся от беседы и от встреч, запретил в церквах совершать мессы (богослужение), как и ранее запер латинские церкви и называл латинян азимитами, преследовал их словом и делом, и таким образом в своих чадах подверг отлучению апостольский престол, в уничижение которому подписывается вселенским патриархом. Посему мы, не перенося неслыханного оскорбления и обиды, нанесенной святому первому апостольскому престолу, и усматривая, как многообразно подвергается опасности кафолическая вера, властью Святой и Нераздельной Троицы и апостольского престола, которого легатами состоим, и всех православных отцов, бывших на семи Соборах, и авторитетом всей Церкви произносим отлучение на Михаила, каковое господин наш папа присудил ему и его сообщникам, если не вразумятся. Михаилу, злоупотребившему именем патриарха, неофиту и ради страха человеческого принявшему чин, ныне же в постыдных преступлениях обвиняемому, и Льву, именуемому епископом Охриды, и сакелларию Константину, который попирал нечестивыми ногами латинскую жертву, и всем приверженцам их в указанных заблуждениях и дерзостях — анафема Маринафа — со всеми еретиками и купно с диаволом и ангелами его. Аминь, аминь, аминь».

Нет сомнения — и в этом сходятся латинские и православные писатели, — что кардиналы поступили весьма опрометчиво. Их раздражительность может быть сопоставлена с запальчивостью другого римского легата, епископа Кремонского Лиудпранда, который также слишком высокомерно отнесся к грекам и тем испортил цель своей миссии. И прежде всего произведенная легатами демонстрация в церкви св. Софии оказалась неудобной по своей форме и потому не достигавшей предположенной цели. Громы были выброшены совершенно даром, акт отречения не произвел надлежащего действия, и самая отлучительная грамота, хотя и положенная на престол, была возмущенными свидетелями этого театрального акта сброшена с престола и топталась ногами. Но кроме того, резкий поступок легатов развязал руки патриарху и позволил ему выступить во всеоружии своего церковного авторитета, опиравшегося на царский авторитет.