Персональный апокалипсис

Звонили телефоны, трещали рации, кто-то кричал. Томас ничего не слышал – его накрыла абсолютная, сокрушительная тишина, впитавшая в себя посторонние шумы и голоса. Только единственный звук – собственного сердца – казался оглушительно громким.

Он достиг входной двери, вынудив полицейских расступиться, выбежал на улицу и рванул к дороге, продолжая прикрываться живым щитом.

Завизжали тормоза. Томас кинулся наперерез к ближайшему автомобилю.

– Дверь открывай! – приказал испуганно сжимавшему руль толстяку. Оттолкнул заложника, кубарем покатившегося по асфальту, запрыгнул внутрь и направил пистолет на жирдяя: – Поехали, живо!

Побледневший водитель нажал на педаль газа и судорожно рванул вперед. И почти сразу же, где-то совсем рядом, взметнулся в воздух надсадный вой полицейской сирены.

Впереди замаячил желтый сигнал светофора.

– Не останавливайся, жми быстрее! – Томас посмотрел назад: две патрульные машины следовали по пятам и быстро приближались. Преследователи мчались на «Ford Police Interceptor». У тачек восьмицилиндровый силовой агрегат от «Mustang» на 4,6 литра, но максимальная скорость ограничена 136 милями в час. Значит, на угнанной «Toyota» можно было бы оторваться, если сменить шофера. Томас бросил быстрый взгляд на вспотевшего от страха толстяка. Его губы дрожали, как два желейных ломтя.

– Тормози! – приказал Крайтон.

Машина резко сбавила скорость и остановилась.

– Выметайся!

Томас быстро перебрался на водительское кресло и рванул с места в тот момент, когда расстояние между ним и преследователями сократилось до нескольких метров. Он неплохо знал эту часть города, но действовать следовало предельно быстро, пока не подключили вертолеты. Тогда – конец.

Он разогнался до 80, 90, 100 миль в час и продолжал ускоряться, лавируя между машинами, задевая бампером бока, рискуя врезаться и разбиться всмятку. Томас лихорадочно прикидывал, где свернуть, когда заметил, как патрульная машина перекрывает впереди дорогу. «Быстро работают, сволочи!» Он резко крутанул руль, выворачивая на встречную полосу и едва избегая столкновения с тяжелым «Доджем».

Истерично завизжали покрышки, кто-то въехал в бордюр, два автомобиля «поцеловались» и остановились, – но он уже стремительно удалялся. На бешеной скорости миновал перекресток, до смерти напугав собравшихся переходить дорогу пешеходов, проехал еще два квартала и лихо нырнул на длинную сквозную улочку, выходившую на широкий проспект. Рядом площадь, полно народу, не доезжая – бросить тачку, смешаться с толпой, дойти до станции метро – а там уж он улизнет.

«Домой нельзя. Схорониться где-то, обмозговать. Времени почти нет. Полтора миллиона! По триста тысяч получилось бы! Чертов ублюдок Джонни, чтоб ты в аду горел!»

Он отвлекся на какую-то секунду, проверяя, нет ли погони, а когда поднял глаза, увидел старика, решившего перейти дорогу именно в тот момент, когда прямо на него, на огромной скорости, летел автомобиль.

Где-то на подкорке мелькнуло короткое: «Не успею затормозить». Чертов, чертов старик! Томас дернул руль, с силой вдавливая ногу в педаль тормоза. Машину резко занесло. Глаза зафиксировали стремительно надвигающуюся бетонную стену. А потом зрение пропало.

Глава 14

К клинике пластической хирургии, сверкавшей белым фасадом за черной кованой оградой, Софочка приближалась маленькими шажками, уговаривая себя не робеть. На крыльце она зачем-то отряхнула чистые сапожки, сделала глубокий вдох и вошла в дорого отделанный, сверкающий хромовыми поверхностями холл. Приветливой девушке на ресепшене объяснила цель визита.

– Да, конечно. Наденьте халат и бахилы. Вас проводят.

В просторной палате Лиля лежала одна, безвольно вытянув руки вдоль тела. Действие наркоза недавно закончилось, подруга слабо улыбнулась:

– Привет.

– Как ты?

– Хреново. Перед глазами плывет. И тошнит.

– Но выглядишь ты неплохо, – соврала Софочка. Внешний вид Лили был далек от цветущего.

– Зацени, – с вялой гордостью Лиля указала на возвышавшиеся под простыней бугорки и тут же поморщилась от боли.

Софья уселась на стул рядом с койкой и сочувственно нахмурилась:

– Ты сама-то довольна?

– Буду довольна, когда Эдичка раскошелится мне на новую тачку, – фыркнула та.

– То есть сама ты не хотела этой операции?

– Ты скажешь тоже, – Лиля устало закатила глаза. – Ради стабильного, обеспеченного будущего полезно учиться забивать на собственные проходные хотелки. Это бартер, Софи. Эдичка желал большую грудь – Эдичка ее оплатил и получил, а я получу дивиденды и бонусы. Ты же сама отлично знаешь, как это работает.

Софочка знала – пыталась облечь это знание в более романтическую форму, замаскировать его неприкрытую циничность, но полностью отгородиться не могла. До недавнего времени у нее и не имелось иных вариантов существования. До недавнего времени…