Первая клетка. И чего стоит борьба с раком до последнего

Во время обучения нам настоятельно советовали ни за что на свете не браться за лечение врача, который внезапно превратился в пациента. И нет хуже способа узнать свой диагноз, чем получилось у Харви. Это произошло в коридоре. По пути к кабинету терапевта мы вышли из лифта и столкнулись нос к носу с заведующим патоморфологической лабораторией, который считал, что мы, конечно, все уже знаем, и выпалил:

– Харви, такое несчастье, что у вас лимфома, я вам так сочувствую! Пожалуйста, помните, что мы всегда готовы вам помочь!

После этого Харви отказался идти к терапевту. Мы вернулись в кабинет Харви и позвонили Джерри Леву. Джерри подтвердил диагноз. Хронический лимфоцитарный лейкоз, фолликулярная лимфома. Когда я закончила разговор, Харви сказал:

– Поехали покатаемся.

Мы долго сидели в машине на берегу озера Мичиган и молча держались за руки. Мы оба онкологи. И прекрасно понимали, что теперь будет. Наконец Харви заговорил:

– Ничего, это мне по силам. Я рад, что это не ты и не Шехерезада. Такого я бы не вынес.

* * *

Неотступно память о страданьеПо ночам, во сне, щемит сердца,Поневоле мудрости уча.Небеса не знают состраданья.Сила – милосердие богов.ЭСХИЛ[22]

Когда у Харви диагностировали рак, мы приготовились ко всевозможным неожиданностям, но все равно оказалось, что сила и упорство боли и страданий в самых непредсказуемых формах и местах застали нас врасплох. Сегодня болезнь притворялась артритом, завтра – невралгией, проявлялась в виде венозного тромбоза, атаковала нервы, кожу и кости, суставы и мышцы, слизистую, железы, все органы и части тела непрерывной чередой цунами. Здоровых тканей у него не осталось. Мы столкнулись со всеми побочными эффектами, которые приносит извращенная, слепая игра в перетягивание каната между сбитой с толку иммунной системой человека и лимфомой, – и все они сопровождались сильнейшей болью.

Несколько месяцев лимфома огнем и мечом прокладывала себе путь через добрую четверть видимых суставов у Харви – это было словно порывы бури, которые налетали непрерывной чередой и производили разрушения на всех уровнях без разбора, – а потом, похоже, заключила какое-то перемирие с иммунной системой его истерзанного организма. Харви начал принимать талидомид, и через четыре недели симптомы исчезли так же внезапно, как появились. Казалось, мучительная затяжная битва исчерпала себя. К этому времени Харви похудел почти на десять килограммов всего за три месяца. Кожа на руках, еще несколько месяцев назад покрытая роскошным загаром, обвисла. Он весь отощал и ссохся. По всему телу разлилась нездоровая бледность. Стало видно, что у Харви рак, болезнь возвещала о захвате тела характерным истощением, резкой и очевидной потерей жира и мышечной массы. Катастрофические разрушения внутри организма стали заметны извне. Харви никогда в жизни не чувствовал себя настолько вымотанным.

После сильной боли ты словно в гостях.Нервы – как надгробья – церемонно сидят.Сердце спросит вчуже: “Да было ли это?Но когда? Вчера? До начала света?”ЭМИЛИ ДИКИНСОН[23]

Потребовалось несколько месяцев, чтобы к Харви хотя бы отчасти вернулись прежняя энергия и чувство юмора, но мы с ним понимали, что это лишь временное затишье. Он сидел на мине замедленного действия. Мы мало говорили об этом, но оба беспомощно зависли в состоянии горького предчувствия беды, не зная, когда и как лимфома снова заявит о себе, какой орган станет следующей мишенью ее слепой злобы.

В июне 2000 года я отправилась в Атланту на четырехдневную конференцию по медицине. Мой доклад был назначен на утро третьего дня. Вскоре после моего выступления мне позвонила администратор программы Лакшми, моя добрая приятельница. Голос у нее был мрачный.

– Доктор Раза, только не беспокойтесь, но раз вы уже прочитали доклад, может быть, вы вернетесь домой раньше? Нет-нет, с Шехерезадой все в порядке и с доктором Прейслером ничего серьезного, просто у него какая-то сыпь и он не очень хорошо себя чувствует.

Я в тот же день полетела обратно и приземлилась в аэропорту О’Хара примерно в половине седьмого. По пути домой я заехала в “Маджиано”, любимейший итальянский ресторан Харви во всем Чикаго, и взяла еды навынос. Вооружившись телячьей отбивной в панировке и любимой пастой Харви, я вошла в дом и обнаружила, что муж лежит в гостиной и смотрит “Клан Сопрано”. Я вздохнула с облегчением, подошла к нему – и в ужасе увидела, что пол-лица у него покрыто красной пузырчатой сыпью, кое-где уже превращающейся в везикулы и волдыри.

– Где еще у тебя сыпь? – спросила я.