Первая мировая война 1914—1918. Факты. Документы.

«Я лично думаю, что мы должны принять это заявление, сделав специальную оговорку по вопросу о снабжении продовольствием. От обсуждения этого вопроса мы, в конце концов, не можем отказаться. В самом деле, факт тот, что выполнение пункта перемирия о флоте сейчас действительно не может иметь места. Сообщите мне Ваше мнение по этому вопросу. Нет ли у Вас еще каких-нибудь соображений, которые вы желали бы предложить? Мы ничего не будем опубликовывать прежде, чем маршал Фош не сообщит нам о подписании перемирия. Клемансо». Еще одна ночь прошла в дискуссиях по различным пунктам и вопросам, связанным с условиями перемирия. 11 ноября в-пять часов утра германские делегаты подписали перемирие.

(Ллойд Джордж Д. Военные мемуары. Т. 6. М., 1938. С. 138–141, 145–149, 171–175.)

Глава IV БРЕСТ И ВЕРСАЛЬ

РОССИЯ ВО МГЛЕ

События октября 1917 года коренным образом изменили ситуацию на Восточном фронте. Ленин и его сторонники взяли власть в свои руки не для того, чтобы продолжать изнурительную кровопролитную войну с теми, на чьи деньги они совсем недавно безбедно существовали. Уже 8 ноября 1917 года II съезд Советов рабочих и крестьянских депутатов принял так называемый Декрет о мире, в котором предложил всем воюющим странам заключить мир без аннексий и контрибуций. Как и следовало ожидать, этот демагогический лозунг не был услышан ни в странах Антанты, ни в столицах центрального блока.

Не получив ответа, новое российское правительство перешло к практическим шагам и потребовало 21 ноября от главнокомандующего армией генерала Духонина немедленно заключить перемирие с немцами. На следующий день аналогичное предложение было отправлено послам Антанты в Петрограде. Случилось то, чего больше всего опасались недавние союзники России. Однако никакого ответа на эти предложения большевиков опять не последовало.

22 ноября 1917 года большевистское правительство своим приказом сместило с поста главнокомандующего Духонина, а на его место назначило прапорщика Н. В. Крыленко. В тот же день солдатам и матросам бывшей русской армии было предложено взять дело мира в свои руки. 26 ноября новый главнокомандующий обратился к противнику с вопросом: согласно ли немецкое командование начать с ним переговоры о перемирии?

Ответ на этот вопрос для немцев был не таким простым, как могло показаться на первый взгляд. Руководство Берлина в отношении России стояло перед альтернативой: с одной стороны, можно прорвать уже почти не существующую линию фронта, занять Петроград и одержать окончательную военную победу с другой — заключить мирный договор с Россией на жестких немецких условиях. Главным недостатком первого варианта развития событий была необходимость задействования на Восточном фронте — огромных просторах России — довольно значительных сил, тогда как стало уже совершенно очевидно, что судьба второго рейха решается на Западе.[70] В те дни, когда большевистское правительство молило о переговорах, Людендорф вызвал к себе командующего штабом Восточного фронта генерала Гофмана и задал ему один-единственный вопрос: можно ли иметь дело с новым русским правительством? Позднее Гофман вспоминал: «Я ответил утвердительно, так как Людендорфу необходимы были войска и перемирие высвободило бы наши части с Восточного фронта. Я много думал, не лучше ли было бы германскому правительству и верховному главнокомандованию отклонить переговоры с большевистской властью. Дав большевикам возможность прекратить войну и этим удовлетворить охватившую весь русский народ жажду мира, мы помогли им удержать власть».[71]

Согласившись на переговоры с Россией, Людендорф поставил перед министерством иностранных дел условия, на которых должны вестись эти переговоры, — сдача Россией Польши, Финляндии, Прибалтики, Молдавии, Восточной Галиции и Армении, а в дальнейшем заключение с Петроградом формального союза. Правда, союзники Берлина были готовы пойти и на менее жесткие условия. Раздираемые внутренними противоречиями австрийцы, по словам их министра иностранных дел О. Чернина, были готовы «удовлетворить Россию как можно скорее, а затем убедить Антанту в невозможности сокрушить нас и заключить мир, даже если придется от чего-то отказаться».[72]

Между тем, 1 декабря, после того как восставшими моряками был убит последний главнокомандующий русской армией Духонин, большевикам удалось захватить ставку в Могилеве. А за три дня до этого Людендорф дал согласие начать 2 декабря официальные мирные переговоры с Россией. Местом переговоров был назначен Брест-Литовск.

Германскую делегацию на переговорах возглавил государственный секретарь по иностранным делам Кюльман, австрийцы тоже послали в Брест-Литовск главу своего внешнеполитического ведомства Чернина, болгары — министра юстиции, а турки — главного визиря и министра иностранных дел. Членами делегаций центральных держав были, как правило, военные и профессиональные дипломаты.