Первая Московско-литовская пограничная война: 1486-1494

Территории, прочно и давно входящие в состав двух государств, упоминаются только в титулатуре Василия II и Казимира IV Василий Васильевич — князь великий московский, новгородский, ростовский, пермский «и иных»; Казимир — король польский и великий князь литовский, русский, жомойтский «и иных».

Все отдельно оговариваемые территории или их владельцы могли быть объектами интересов обеих договаривающихся сторон, и договор распределял их на сферы обладания или влияния. Часто заметить разницу между суверенными государствами (Великий Новгород, Великий Псков) и территориями, прочно слившимися с ВКЛ или Великим княжеством Московским, довольно трудно.

К литовской стороне отнесены Смоленск и «смоленские места», Любутск, Мценск, «вкраинъныи места». К московской — Ржева с волостями, Мещера. Верховские князья (в данном случае Новосильские^{417}), сохранявшие частичную автономию, оставались под литовской властью. Вотчины же Федора Блудова, Александра Хлепенского и Романа Фоминского, а также доля Юрия Ромейковича и места Федора Святославича должны были принадлежать Москве. Особое совместное управление, идущее со времен Ольгерда, сохранялось у Серенска^{418}.

Как несомненную победу московской стороны следует расценить фактический отказ ВКЛ от влияния на Великий Новгород и Псков^{419}. В договоре 1449 г. оговаривались все возможные варианты вмешательства Казимира IV в дела Новгородской и Псковской земель. Он обязался «не прыимати» новгородцев и псковичей даже в случае их желания принять подданство ВКЛ. Использование в качестве предлога для вмешательства в дела Новгорода и Пскова «грубости» местных жителей ограничивалось обязательством Казимира IV уведомить о том Василия II и согласовывать с ним урегулирование возникающего конфликта («А в чомъ тобе, королю и великому кн(я)зю Казимиру, новгородъцы и пъсковичы зъгрубять, и тобе мене, великого кн(я)зя Васил(ь)я, обослав, да с нимя ся ведати»). Возможная война Великого Новгорода и Пскова с Ливонским орденом («с немцы») также должна была вестись без участия ВКЛ. Литовский правитель обязался «межы ими не въступатисе». И, наконец, в случае возможного конфликта новгородцев и псковичей с Василием II у Казимира IV снова оказывались связанными договором руки («А коли мне, великому князю Васил(ь)ю, новгородцы и псковичы зъгрубять, а усхочу их показнити, и тобе, королю Казимиру, за них не въступатисе»)^{420}. Таким образом, договор 1449 г. полностью парализовал возможность политического воздействия ВКЛ на Новгородскую и Псковскую земли.

Впрочем, за ВКЛ оставалась доля влияния в новгородских землях. С давнего времени существовали так называемые «чернокунства» — территории, платившие дань на обе стороны — ВКЛ и Великому Новгороду (Пусторжевская, Луцкая земли, Холмский погост, волости Белила, Морева и др., погост Березовский). Власть над ними сохранялась за ВКЛ. («А который волости или оброки потягнули Новгородские к Литве зъдавна, и мне, кн(я)зю Василью великому, в то не въступатисе по давному».)^{421}

С другой стороны, у Москвы оставалась лазейка для вмешательства в дела верховских князей, остававшихся под властью ВКЛ. С них великий князь литовский не имел права требовать больше того, что они платили («А верховъстии князи, што будуть издавна давали в Литву, то имъ и нинечы давати, а болшы того не примышляти»).

Определенная свобода действий сохранялась у великого князя рязанского Ивана Федоровича. Он хоть и являлся «братом молодшим» по отношению к Василию II и Казимир IV обязался его «не обидети», но в случае конфликта с великим князем литовским последний мог «показнити» рязанского великого князя (правда, и тут арбитром должен был служить московский правитель). Таким образом, у Казимира IV оставалась возможность вмешательства в рязанские дела^{422}. Кроме того, рязанский великий князь мог и вовсе перейти на службу к Казимиру. Василий Васильевич не мог воспрепятствовать такому желанию Ивана Федоровича и обязался «не гневатьсе, не мстити ему»^{423}.

Несколько иное положение было у великого князя тверского Бориса Александровича. Он был «в стороне» Казимира IV, хоть и «в любви и въ доконъчаньи» с Василием II. Характерно, что в случае спорного судебного новгородско-тверского дела, при «неисправлении» новгородца, заставить выполнить судебное распоряжение последнего должен был великий князь московский, а при отказе повиноваться суду тверитянина дело окончательно рассматривал великий князь литовский^{424}. Таким образом, зависимость Великого княжества Тверского от ВКЛ в договоре проявляется довольно в значительной степени.