Первое Полоцкое сражение (боевые действия на Западной Двине в июле-августе 1812 г.)

Цена этой победы может быть определена только приблизительно, так как у историков в распоряжении имеются лишь данные об офицерских потерях. Русские потеряли 23 офицера (2 убиты, 18 ранены, 3 пропали без вести).[75] Неприятель потерял 27 офицеров (убито 3, ранено 24). Удино уверял, что за два дня, 30 и 31 июля его войска потеряли 300–400 раненых, и взяли в плен 500–600 чел., в том числе много офицеров.[76]

Чрезвычайное утомление войск, совершивших ещё накануне форсированный переход и выдержавших двухдневные бои, вынудило Витгенштейна «дать им отдых на поле их славы» у Клястиц. Лишь Сазонов с пехотными полками 14-й дивизии (Тульским, Навагинским, Тенгинским, Эстляндским) и с батарейными № 14 и 27 ротами был послан к д. Головщицы для усиления авангарда. Кульневу было приказано преследовать противника только до тех пор, пока он не остановится, но «отнюдь не вступать в решительное дело с неприятелем» до прибытия главных сил корпуса. Но, как выразился Витгенштейн, «сей неустрашимый генерал по излишней храбрости своей, считая авангард свой довольно сильным и надеясь на подкрепление генерал-майора Сазонова, который по усердию своему также согласился обще с ним, по отдохновении войск, напасть на рассвете на неприятеля, не дав мне знать».

Отступив за р. Дрисса и присоединив к себе дивизию Мерля, Удино расположился на сильной позиции при д. Боярщина, на возвышенности между озёрами Клетно и Лонье, за длинной плотиной. Эта позиция совершенно замыкала выход из теснины, по которой пришлось идти отряду Кульнева, и французская артиллерия могла продольно обстреливать эту теснину. Наблюдение за переправой через Дриссу Удино поручил 6-й бригаде Корбино.[77]

Сражение при д. Боярщина, Сивошина и Головщицы

В 3 часа пополуночи 20 июля /1 августа в дождливое и туманное утро Кульнев смело начал наступление. Он опрокинул передовые отряды Корбино и, переправясь без особых затруднений через Дриссу, втянулся в болотистую и лесистую теснину, по которой пролегала дорога из Сивошиной в Боярщину. По словам Марбо, французы сразу заметили ошибку, совершённую Кульневым из-за его «скверной привычки пить слишком много водки». Со своим отрядом из 4 тыс. чел. он двинулся на весь французский корпус, имея «лишь один путь к отступлению — брод. Но мог ли он надеяться, что в случае неудачи все его восемь батальонов и четырнадцать орудий достаточно быстро переправятся через этот единственный переход через реку?». Через Дриссу «можно было переправиться, только используя брод, поскольку река была весьма полноводной, и в других местах её крутые берега поднимались на 15–20 футов».[78]

Корпус Удино «располагался в лесу, где росли огромные ели, стоявшие на значительном расстоянии друг от друга. За ними находилась обширная поляна. Лесные опушки образовывали дугу, два конца которой подходили к Дриссе. Дрисса была как бы “тетивой лука”». «Удино приказал генералу Альберу направить в обе части леса, выглядевшие “двумя концами лука”, по одному пехотному полку. Они, двигаясь по направлению к краям “тетивы лука”», должны были ударить на неприятеля с флангов, в то время как из центра дуги 23-й полк вездесущего Марбо «должен был во весь опор броситься на русские батальоны и оттеснить их к обрыву».[79] По словам Трефкона, «наша дивизия была построена в батальонные колонны для атаки. Два первых батальона 56-го — справа от дороги, а два последних — слева». Командир 2-й бригады 8-й дивизии генерал Ф.Р. Пуже пишет, что «местность не позволяла развернуть две дивизии, поэтому генерал Вердье выделил из своей дивизии 11-й лёгких пехотный и 2-й линейный полки, чтобы усилить дивизию Леграна».

Как только следовавшие в голове авангарда казачий Платова 4-го и Ямбургский драгунский полки вышли в 5 верстах за почтою Сивошино, близ д. Москолинки, на поляну, они были встречены сильным артиллерийским огнём и одновременно атакованы с обоих флангов французской пехотой, скрытно пробравшейся через перелески по болоту. Кульнев считая, что «неприятель сопротивляется единственно, чтобы выиграть время и увести тяжести свои, приказал подвинуть конную артиллерию». 4 орудия конной роты свернули немного влево от дороги, но едва успели открыть огонь, как три из них были подбиты тяжёлой артиллерией французов. Казаки и драгуны не могли действовать в болотистой местности и, будучи расстроены артиллерийским и стрелковым огнём, повернули назад, успев захватить с собой неподбитое орудие. Солдаты авангарда «при неожиданном обороте дел расстроились и пришли в беспорядок, искали спасения в бегстве».