Первые славянские монархии на северо-западе Европы

Между тем Болеслав, пользуясь неурядицами в Германии и ожидая открытого восстания против нового короля, обратил внимание на Чехию, которая с 999 г. представляла собой беззащитную жертву тирании и легкую добычу для соседей. Князь Болеслав Рыжий, как вредоносный василиск, по выражению летописца, мучил народ. В Чехии нашлись люди, которые вошли в сношения с польским князем и приглашали к себе в князья брата его Владивоя, который, по Дубровке, приходился двоюродным братом Болеславу Рыжему. Не имея в Польше никакой власти, Владивой с готовностью принял предложение чехов. Тогда в Праге подняли открытое восстание, прогнали с престола Болеслава и возвели Владивоя (1002 г.). Владивой чувствовал непрочность своего положения на чешском престоле, так как братья Болеслава Рыжего Яромир и Ольдржих, жившие в то время в Германии, более имели прав на престол, чем он. Чтобы иметь себе поддержку, он старался во что бы то ни стало добиться расположения немецкого короля Генриха II. С этой целью отправился в Регенсбург, вступил в вассальные отношения к королю и получил от него в лен ту страну, которая была вверена ему чешским народом[224]. Владивой был нисколько не лучше своего предшественника: постоянное употребление спиртных напитков делало его неспособным к делам, из-за личного спокойствия он пожертвовал национальной честью. К счастью, он скоро умер; чехи пригласили из Германии Ольдржиха и Яромира и передали им власть.

В это время Болеслав Рыжий, не теряя надежды на чешский престол, искал себе союзников между соседними государями. Почти через всю историю можно подметить тот факт, что во время усобиц в славянских княжеских домах обиженные члены находят себе приют и защиту у немцев, с их помощью вооружаются против своего рода и с чужим войском ищут на родине потерянных прав. Болеслав убежал к маркграфу Генриху, союзнику и другу Болеслава Польского, которым и был задержан некоторое время в качестве пленника. Весьма вероятно, что маркграф Генрих освободил его после предварительных сношений с польским князем, потому что с этого времени Болеслав принял весьма длительное участие в судьбе Болеслава Рыжего. Не без причины современники осуждали Болеслава Польского, что он умышленно принял сторону изгнанного за жестокость чешского князя. Действительно, он имел намерение с помощью Болеслава Рыжего вмешаться в чешские дела. С этой целью, узнав о смерти Владивоя, поспешно собрал он сильное войско, вторгся с Болеславом III в Чехию и, выгнавши из Праги еще недавно прибывших сюда Яромира и Ольдржиха, снова возвел на княжество Болеслава Рыжего. Ольдржих и Яромир принуждены были опять искать убежища у Генриха II. «Между обоими Болеславами завязалась неискренняя приязнь, началась коварная общительность. Они давали друг другу роскошные пиры, устраивали шумные праздники», а Болеслав Польский в то же время подкупом и обещаниями составлял себе сильную партию в Праге. Он делал вид, что заботится о добром согласии между чехами и их князем, взял с той и другой стороны клятву, что будут забыты взаимные оскорбления, зная наперед, что родственник его будет жестоко мстить виновникам своего изгнания, и надеясь, что с этим откроется ддя него весьма удобный случай к господству в Чехии. Оставляя Чехию, Болеслав рассадил часть своего войска по чешским городам для защиты и охраны своего «сподручника». Расчеты польского князя оправдались вполне. Болеслав Рыжий пылал сильной ненавистью к главным виновникам его позорного изгнания и выжидал только случая жестоко отомстить им. В Мясопуст 1003 г., когда жители Праги предавались обычным в ту пору увеселениям, Болеслав позвал к себе на угощение почетнейших из граждан и коварно умертвил их. Чехи испуганы были этим новым проявлением жестокости в князе: для них стало ясно, что под таким правителем не безопасна жизнь каждого гражданина. Но они до того ослабели нравственно, что не решились подняться и выгнать жестокого князя, а обратились к Болеславу Польскому с просьбой освободить их от сурового властителя. Болеслав предвидел, а может быть, и приготовил такой исход дел; не высказывая никаких неудовольствий против чешского родственника, он пригласил его для переговоров в один пограничный город и там приказал ослепить его. После того Болеслав Рыжий отправлен был в одну польскую крепость, где и содержался до самой смерти.

Теперь Болеслав поспешно направился к Праге и весьма легко достиг того, чего домогался прежде подкупом и заманчивыми обещаниями. Чехи с радостью его встретили, отворили перед ним городские ворота и провозгласили своим князем. Дело было зимой 1003 г. «Прекрасная страна чешская стала провинцией княжества польского, веселая Прага – столицей Болеслава». Титмар замечает: «Увеличилось его политическое могущество, еще выше поднялась его необузданная гордость».