Первые слова. О предисловиях Ф. М. Достоевского

Оба (в унисон). Разумеется, прозорливый читатель уже давно угадал, что я с самого начала к тому клонил…

Рассказчик-хроникер (смущенно цитируя раздраженного читателя).…и только досадовал на меня, зачем я даром трачу бесплодные слова и драгоценное время.

Имплицитный автор (цитируя гипотетическое высказывание своего собеседника). На это отвечу уже в точности: тратил я бесплодные слова и драгоценное время, во-первых, из вежливости, а во-вторых, из хитрости: все-таки, дескать, заране в чем-то предупредил.

Рассказчик-хроникер (цитируя ранее прозвучавшее высказывание своего собеседника). Впрочем, я даже рад тому, что роман мой разбился сам собою на два рассказа «при существенном единстве целого»…

Имплицитный автор… (Да. – Л. Б.), познакомившись с первым рассказом, читатель уже сам определит: стоит ли ему приниматься за второй?

Рассказчик-хроникер (великодушно). Конечно, никто ничем не связан; можно бросить книгу и с двух страниц первого рассказа, с тем чтоб и не раскрывать более.

Имплицитный автор (саркастически). Но ведь есть такие деликатные читатели, которые непременно захотят дочитать до конца, чтобы не ошибиться в беспристрастном суждении; таковы, например, все русские критики.

Рассказчик-хроникер (перенимая ту же интонацию). Так вот перед такими-то все-таки сердцу легче: несмотря на всю их аккуратность и добросовестность, все-таки даю им самый законный предлог бросить рассказ на первом эпизоде романа. О б а (в унисон). Ну вот и всё предисловие. Я совершенно согласен, что оно лишнее, но так как оно уже написано, то пусть и останется. А теперь к делу [Достоевский 1976: 6].

Можно распределить дискурс иначе, чем это выше сделал я. Например, возможно, было бы точнее свести голоса воедино там, где я их развел, или распределить содержание предисловия по голосам иным образом, или обойтись без введенной мной иерархии ролей. Главное, однако, в том, что в первом же приближении в предисловии звучит не менее двух голосов. А кроме того (несмотря на нежелание с этим согласиться), это сделано реальным автором, вставившим эти голоса в дискурс в начале крупного проекта – журнальной публикации романа с определенной целью. Но здесь возникают немаловажные вопросы. Каков практический смысл предисловия? Обогащает ли оно в чем-либо текст или остается архитектурным излишеством, несмотря на индивидуализированные речевые характеристики? Дать на эти вопросы определенный ответ трудно и едва ли возможно (слава Богу), однако в заключение мы можем сделать несколько полезных замечаний[144].