Первый крестовый поход. Сражения и осады, правители, паломники и вилланы, святые места в свидетельствах очевидцев и участников

В Европе армии крестоносцев как единого целого не существовало. Представитель римского папы Адемар, выполнявший все его поручения в Никее в первое время, был светским и церковным главой похода вплоть до своей смерти в Антиохии 1 августа 1098 года. По тактическим соображениям крестоносцы выбрали Стефана Блуаского главой похода через Малую Азию; после него какое-то время в этой роли выступал Боэмунд. Однако эти вожди похода не имели, можно сказать, реальной власти, за исключением краткого периода осады Антиохии Кербогой, когда Боэмунду была вручена вся власть. Обычно политические вопросы решались на совете всех предводителей похода, мирских и церковных. В практических целях каждый отряд представлял собой чуть ли не отдельную армию, и все вопросы рассматривались на общем его совете. Командиры отдельных отрядов часто должны были использовать всевозможные средства убеждения, чтобы держать в повиновении своих своевольных и импульсивных вассалов. Снова и снова приходилось их уговаривать, обещать повышенную плату, а иногда и прибегать к угрозам. Единственное, что могло обеспечить послушание, была феодальная присяга вассала на верность своему господину. Однако условия похода настолько отличались от европейских, что следовать обычным феодальным обязательствам не всегда удавалось. В результате наиболее авантюрные рыцари часто без спроса объединялись в отряды и отправлялись в набеги ради добычи. Дезорганизация еще более усиливалась из-за присутствия в войске нестроевых частей. Люди обоих полов и всех возрастов присоединялись к армии для выполнения разных черновых работ по различным причинам. Это были крестьяне со своими семьями, хотевшими улучшить свое материальное положение и удовлетворить духовные запросы; женщины, жены крестоносцев и настоящие авантюристки; благочестивые пилигримы всех возрастов; клирики и монахи. В Никее эти толпы, вероятно, превосходили по численности рыцарей и воинов, и, кроме того, они были страшной помехой для армии.

Войско состояло из конных рыцарей и более или менее вооруженных пехотинцев. Вначале все рыцари, вероятно, были благородного происхождения, но со временем ситуация изменилась. Иногда благородным рыцарям приходилось передвигаться на быках и других тягловых животных или идти пешком. Простолюдины пехотинцы сами добывали себе лошадь или мула и оружие, и со временем они становились достойными звания рыцаря, так что, когда армия подошла к Иерусалиму, большое количество так называемых рыцарей уже не были благородного происхождения.

Рыцарь, защищенный нагрудником, кольчугой и щитом, вооруженный копьем и обоюдоострым мечом, был опорой армии. Его оруженосцы, также конные, обычно сопровождали рыцаря в битве. Пехотинцы, основным оружием которых был лук или арбалет и метательное копье, взламывали передовую линию вражеского войска в начале сражения и справлялись с потерявшими коней воинами противника после лобовой атаки рыцарей. Нестроевые воины подносили сражавшимся бойцам воду, заботились о раненых и помогали собирать трофеи. Клирики преподавали причастие перед сражением и молились во время его. Таково было поведение крестоносцев на поле боя. Однако тактика турок была несколько иной. Этот враг, обычно сражавшийся на быстрых конях и вооруженный небольшими луками, имел обыкновение окружать крестоносцев, не идя с ними на сближение. Их стрелы тучами обрушивались на рыцарей с целью поколебать их ряды, и обычно они наносили большой урон слабо защищенным доспехами пехотинцам. Если туркам не удавалось с помощью этого приема рассеять ряды крестоносцев, они притворно обращались в бегство, рассчитывая на то, что они начнут неорганизованное преследование. И тогда турки, повернув вспять, смогут отрезать основные силы противника. Император Алексей дал ценный совет крестоносцам по поводу подобной тактики[2]. Собственный опыт оказался лучшим учителем, так что крестоносцы регулярно выстраивали защитную линию для прикрытия тыла и флангов, как и по фронту, и не бросались сразу же в погоню за врагом.