Первый крестовый поход. Сражения и осады, правители, паломники и вилланы, святые места в свидетельствах очевидцев и участников

Но дьявол, который всегда желает погибели людям и ходит, рыча подобно льву, ища, кого бы пожрать, к великому смущению людей, восстановил некоего соперника Урбану II по имени Гвиберт (Гиберт, Виберт). Одолеваемый гордыней и поддерживаемый уже упомянутым бесчестным императором баварцев, Гвиберт попытался незаконно захватить папский престол [став альтернативным папой Климентом III] в то самое время, когда Григорий VII, или Хильдебранд, предшественник Урбана, был законным папой. И он сделал так, что Григорий VII был принужден оставить престол святого Петра. И лучшие люди отказались признать Гвиберта, потому что поступал он незаконно. После смерти Хильдебранда [Григория VII] Урбан II, законно избранный, получил благословение от кардиналов, и многие признали его власть. Гвиберт, однако, опираясь на поддержку вышеупомянутого императора и граждан Рима, препятствовал некое время Урбану II возглавить римскую кафедру. Но Урбан II, хотя и возбраняли ему возвратиться к служению Церкви, отправился в паломничество по стране, примиряя с Господом рассеявшуюся паству. Гвиберт, гордясь своим положением возглавителя Церкви, оказался среди грешников и, исполняя обязанности папы, хотя и незаконно, окруженный своими приверженцами, вменил ни во что все акты Урбана II. Но в тот год, когда франки впервые прошли через Рим по пути в Иерусалим, Урбан II восстановил свою власть папы в полной мере и повсюду с помощью некой благородной матроны Матильды [графиня Тосканская, давала прибежище папе Григорию VII в Каноссе зимой 1076/77], имевшей большое влияние в империи. Гвиберт же был тогда в Германии. Итак, стало двое пап; и многие недоумевали, кому оказать послушание, и к советам которого из них следует прислушиваться, и кто бы мог покончить с бедами христианства. Одни поддерживали одного, другие – другого. Но было понятно людям рассудительным, что Урбан II был лучшим, поскольку тот считается лучшим, кто обуздывает свои страсти, борясь с ними, как с заклятым врагом. Гвиберт был архиепископом города Равенны. Он был человеком очень богатым, был в почете и благоденствовал. Достойно удивления, что столь большие богатства его не удовлетворяли. Неужели примером праведной жизни можно было считать поведение того, кто привык жить в роскоши, кто нагло узурпировал скипетр Всемогущего Бога? Истинно говорится, что трон первосвященника не должно захватывать силой, но принимать эту честь со страхом и смирением.

Чему удивляться, что весь мир стал ареной раздоров и беспорядка? Ведь когда католическую Церковь, которая есть источник правил для всего христианского мира, тревожит какой-нибудь разлад, скорбь передается от ее главы к членам, которые зависят от нее и тоже испытывают страдания. Эта Церковь – наша мать, от ее груди мы питались, ее учением мы научались и укреплялись, ее советов слушались, и именно ей обуянный гордыней Гвиберт нанес урон. Потому что если глава заболевает, то будут болеть и другие члены. От больной главы болезнь распространяется по онемевшим членам. Так, по всей Европе открыто выступают против мира, попирается доброта и вера, как в Церкви, так и вне ее, как в верхах общества, так и в его низах. Необходимо положить конец этому злу и в согласии с призывом папы Урбана II обратить силы, которые тратятся на междоусобные войны, против язычников…

Он видел, что христианство умаляется среди всех, как клириков, так и мирян, и о мире не пекутся; напротив, земные князья постоянно враждуют друг с другом, то те, то другие постоянно выясняют между собой отношения. Он видел, как у землевладельцев отнимают плоды их труда; как многих из тех, кто несправедливо был брошен в мрачные тюрьмы, выкупают за большие деньги; он видел, как людей мучат там три беды – голод, жажда и холод, и как их просто оставляют умирать в безвестности. Он также видел, как оскверняют святые места, а монастыри и дворцы уничтожают пожары, как не только страдает простой человек, но и все божественное и человеческое подвергаются осмеянию.

Когда он также услышал о том, что исконные области ромейской державы [Восточной Римской империи] находятся под гнетом турок, а христианские поселения постоянно подвергаются разрушительным и жестоким нападениям, его охватило глубокое чувство сопереживания. И, понуждаемый любовью Божией, он пересек Альпы и пришел в Галлию. Затем он созвал собор в Клермоне в Оверни, о котором глашатаи разнесли весть во все концы. Считается, что там собралось 310 епископов и аббатов, имевших право носить епископский посох. Когда они собрались в день, предназначенный для открытия собора, Урбан II обратился к ним с воззванием о цели собора. Выступая от лица бедствующей Церкви, он долго говорил о тех беспорядках и волнениях, которые, как уже упоминалось выше, сотрясали мир, поселяя сомнения в вере. Затем, как проситель, он призвал их восстановить полноту своей веры и, собрав все силы, противостоять козням дьявола и вернуть Святой Церкви, ныне безжалостно терзаемой нечистым, ее изначальную чистоту.