Первый закон

– Хватит! Болтать! – Маленький человечек моргнул, раскрыв рот, но верещать перестал. Глокта опустился на стул и помассировал искалеченную ногу, боль от которой распространилась на спину. – Вы даже не представляете, сколько мне еще работать и как я устал. Каждое утро я просыпаюсь с ужасом, ведь подъем для меня – настоящая пытка. Лежа на рассвете в постели, я уже ощущаю себя разбитым. Вас только привели, а дело уже начинает меня выматывать, и посему мне глубоко и искренне плевать, сможете ли вы ходить, сможете ли видеть или контролировать кишечник остаток своей невероятно короткой и наполненной болью жизни. Вам ясно?

Навигатор выпучил глаза на Инея, что навис над ним исполинской тенью.

– Ясно, – прошептал он.

– Хорошо, – сказал Секутор.

– Оффень ховофо, – добавил Иней.

– Действительно хорошо, – подтвердил Глокта. – Ответьте, брат Длинноногий, числится ли среди ваших выдающихся талантов сверхчеловеческая невосприимчивость к боли?

Узник тяжело сглотнул.

– Нет.

– Тогда игра заметно упрощается: я задаю вопрос, вы отвечаете, точно, верно и – что важнее всего – кратко. Я понятно выражаюсь?

– Полностью вас понимаю. Мне не позволяется говорить, кроме как…

Иней ударил его под дых, и навигатор сложился пополам.

– Это значит, – прошипел Глокта, – что ответить следовало просто «да».

Альбинос ухватил кряхтящего навигатора за ногу и опустил ее на наковальню.

«Ох и неприятно же босой ногой вставать на холодный металл. Стопы, они такие нежные. Впрочем, холод металла – не самое страшное, и что-то мне подсказывает, что брат Длинноногий скоро это выяснит».

Иней защелкнул кандалы на лодыжке навигатора.

– Прошу простить за этакую безыскусность, – вздохнул Глокта. – В свое оправдание могу сказать лишь, что в нашем деле трудно заниматься творчеством. Крошить человеку ноги кувалдой, это так…

– Пвоваифно? – подсказал Иней.

Секутор резко захохотал под маской, и Глокта невольно растянул губы в улыбке.

«Да ему и правда стоило не в палачи пойти, а в комедианты».

– Прозаично! Лучше не скажешь. Но вы не беспокойтесь: если к тому времени, как ваши ноги ниже колена превратятся в кашу, мы не вытянем из вас нужных сведений, то так и быть, для бедер придумаем что-нибудь эдакое. Ну, как вам?

– Я же ничего не сделал! – пропищал Длинноногий, едва отдышавшись. – Ничего не знаю! Я…

– Забудьте… обо всем. Сейчас это не имеет никакого значения. – Превозмогая боль, Глокта медленно подался вперед и опустил кувалду рядом со стопой навигатора. – Лучше сосредоточьтесь на… моих вопросах… своих пальцах… и головке кувалды. Сразу может и не получится, но поверьте, стоит молоту начать свою работу, как вы забудете обо всем остальном.

Длинноногий уставился на наковальню и запыхтел, раздувая ноздри.

«А вот теперь до него наконец дошел тяжкий смысл происходящего».

– Итак, первый вопрос, – приступил к делу Глокта. – Вам знаком человек, именующий себя Байязом, первым из магов?

– Да! Конечно же! Да! Еще недавно я работал на него.

– Отлично. – Глокта поерзал на стуле, пытаясь устроиться поудобнее и не откинуться на спинку. – Просто замечательно. Вы сопровождали его в экспедиции?

– Я был проводником!

– Пункт назначения?

– Остров Шабульян, на самом краю мира.

Глокта еще раз легонько стукнул молотом по наковальне.

– О, да бросьте. На краю мира… что за детские сказки?

– Я не вру, не вру! Сам все видел! Я ступал по этому острову!

– Кто был с вами?..

– С нами был… Логен Девятипалый, с крайнего Севера.

«Конечно‐конечно, тип, покрытый шрамами и не разжимающий губ».

– Ферро Малджин, кантийка.

«Та, что причинила уйму неприятностей нашему другу, наставнику Гойлу».

– Джезаль дан Луфар, офицер… офицер армии Союза.

«Позер и дурак».

– Малахус Ки, ученик Байяза.

«Лживый дрищ с манерами отшельника».

– И сам Байяз!

– Итого шесть человек?

– Шестеро, да!

– Однако долгое и опасное путешествие – на край мира. Что же вы там нашли, кроме воды, разумеется?

Губы Длинноногого задрожали.

– Ничего!

Глокта нахмурился и ткнул его в большой палец головкой кувалды.

– Его там не было! Байяз просчитался! Его там не было! Его обманули, так он сказал!

– Что же он хотел найти на краю мира?

– Какой-то камень!

– Камень?

– Его спрашивала женщина. Он сказал про некий камень… камень с Другой стороны. – Навигатор замотал вспотевшей головой. – Ересь, святотатство! Я рад, что мы не нашли эту мерзость. Байяз называл ее Семенем!

Улыбка сползла с лица Глокты.

«Семя. Мне кажется, или в комнате похолодало?»

– Он еще что-нибудь упоминал?

– Мифы, нелепицу!

– Выкладывайте.

– Истории про Гластрода и разрушение Аулкуса, о меняющих облик тварях, крадущих лица. О разговорах с демонами, о том, как их призывали. О Другой стороне.

– Что еще? – Глокта чуть сильнее стукнул навигатора по пальцу.

– Ах да! Байяз говорил, что Семя – из нижнего мира! Что оно – реликт эпохи, что была еще до Старых времен, когда по земле еще бродили демоны! Байяз хотел использовать Семя против гурков! Против пророка!

«Оружие из Старых времен, призывающее демонов, меняющих облик».