Первый закон

Джезаль радоваться не спешил. Надежда – хорошая штука, и ее давно не хватало защитникам, но праздновать победу было непростительно рано. Он отошел на другую сторону площадки и посмотрел вниз.

Гурки все прибывали и прибывали на площадь, и не с пустыми руками. Они толкали перед собой наклонные деревянные щиты на колесах, и за каждым могли укрыться не менее двух десятков солдат. Самый первый из щитов уже щетинился арбалетными стрелами, и тем не менее гурки продолжали толкать его к мосту. Стрелы летели вверх и вниз. Раненые падали и, как могли, отползали в тыл. Один из домов на краю площади полыхал, пламя жадно лизало карниз его крыши.

– Армия! – радостно крикнул кто-то на противоположной стороне площадки. – Маршал Вест!

– Верно. – Маровия хмуро глядел вниз, на бойню. Шум битвы постепенно нарастал, становясь все более безумным. – Будем надеяться, что они не опоздали.

Холодный воздух полнился шумом битвы: перезвон стали, крики, эхо. Логен глянул влево и вправо на людей, что пришли с ним. Все бежали через поле, пыхтя и позвякивая броней, хмурые, с оружием наготове.

То, что он опять ввязался во все это, душу не грело.

Грустно, но факт: у Логена было больше теплых чувств и доверия к Ферро и Джезалю, Байязу и Ки, чем к собственным землякам. Все они были те еще ублюдки, каждый по-своему. Логен толком не понимал их и даже не особо любил, зато с ними он сам себе нравился. На пустынном западе он стал человеком, на которого можно положиться, каким когда-то был его отец. За которым не тянется кровавый след, имя которого не проклято, и душа его – не черней преисподней. Которому не приходится постоянно быть начеку. Который еще может надеяться на светлое завтра.

Мысль, что он вновь увидится с ними, придала сил. Заставила бежать к серым стенам Адуи быстрее и верить, что, войдя в них, удастся оставить Девять Смертей снаружи.

Вот только северяне не разделяли его чаяний. Они сбавили темп, а дойдя до небольшой рощицы и спугнув стайку птиц, вовсе остановились. Никто ничего не сказал. Один парень даже сел и привалился спиной к дереву, откупорил флягу и принялся пить.

Логен уставился на него.

– Клянусь мертвыми, в жизни не видал такой жалкой атаки! У вас что, яйца отвалились? Где ваша смелость? На Севере оставили?!

Послышалось бормотание, воины переглядывались. Красная Шапка отвернулся в сторону, оттопырив языком нижнюю губу.

– Может, и оставили. Не обижайся, вождь… или твое королевское величество?.. или как там тебя называть? – Он склонил голову, показывая, что не ехидничает. – Я прежде бился много и жестоко, и всякий раз моя жизнь балансировала на лезвии меча. Но… короче, зачем сейчас биться? Думаю, все согласятся: не наше это дело. Не наш бой.

Ищейка покачал головой.

– Союзники будут считать нас толпой трусов.

– Да плевать, – откликнулся кто-то.

Красная Шапка приблизился к Логену и Ищейке.

– Слушай, вождь, мне насрать, что какой-то дурак, которого я даже не знаю, объявит меня трусом. Я слишком много крови пролил. Все мы пролили.

– Гм, – хмыкнул Логен. – То есть ты за то, чтобы ждать здесь?

Красная Шапка пожал плечами.

– Ну, думаю…

Он вскрикнул, когда кулак Логена врезался ему в лицо и размозжил нос, как орех – о наковальню. Обливаясь кровью, Красная Шапка тяжело упал на спину.

Логен обернулся к северянам, свесив голову набок, точно как Девять Смертей. Его лицо приняло холодное и мертвое выражение, такое знакомое и естественное, будто пара любимых сапог на ногах. Рука легла на эфес меча Делателя, и все попятились, забормотали и зашептались.

– Кто еще, суки, хочет высказаться?

Парень, что присел под деревом, выронил флягу и вскочил на ноги. Логен по очереди заглянул в глаза всем, кто выглядел суровей и круче других. Ни один не выдержал, все отвели взгляд – кто смотрел вниз, кто на деревья… куда угодно, только не на вождя. Все, кроме Трясучки. Этот патлатый ублюдок не отвел глаз. Логен прищурился.

– Может, ты?

Трясучка покачал головой, тряхнув сальными прядями.

– Ну нет. Не в этот раз.

– Скажешь, как будешь готов. Любой, как будет готов, пусть скажет. А пока у меня есть для вас работа. Оружие!

Все сразу же похватали секиры, копья, щиты. Люди засуетились, спеша занять место в строю. Красная Шапка встал, морщась и зажимая рукой расквашенный нос. Логен взглянул на него.

– Если считаешь, что это слишком, вспомни прежние времена. Ты бы сейчас потроха с земли собирал.

– Да, – буркнул Красная Шапка, утирая рот. – Ты прав.

Сплевывая кровь, он отправился к своим парням. Хочешь сказать про Логена Девятипалого – скажи, что у него талант обращать друзей во врагов.

– По-другому было никак? – спросил Ищейка.

Логен пожал плечами. Он не хотел бить Красную Шапку, однако теперь он предводитель. Доля несладкая, но ничего не попишешь: во время атаки вождь не должен терпеть сомнений других. Не должен, и все тут. Сначала сомнения, потом – нож в спину.

– Не видел другого выхода. Да вроде все на моем месте так поступали?

– Я думал, времена изменились.

– Ничто не меняется. Надо смотреть правде в глаза, Ищейка.

– Да, печально, что так.