Песнь ночной птицы (СИ)

— Ну тут да. — Йегер рассмеялся уже в голос, доставая очередную бутылку и разливая содержимое по кружкам. — Прижми я человека так, как Микасу, она бы отправилась в прорубь. А я сдерживаться не особо умел и человеком… Зато ведь расслабиться вышло. Даже интересно стало, какими извращениями я обзаведусь лет эдак через триста.

— Не знаю. Вышивкой крестиком, например. Я не шучу, в один век в нашем обществе вдруг вошла мода вышивать крестом. — Освальд выпил залпом то, что налил Эрен. — Время покажет.

— Я имел в виду другое! Уж точно не стану сидеть и вышивать. Еще скажи, что гончарным делом займусь. Мне бы лошадьми заниматься… Да все так и не решился, помня, что с моим стало. — Замолчав, Йегер дрогнул и сразу подлил Освальду. — Я вообще думал, что вот сижу в кабинете, а в углу девчонки обжимаются… Так — для разнообразия, как инсталляция. Красиво же.

— Поверь, Микаса такое не оценит. — Освальд рассмеялся. — Конюшню почти достроили, так что будут тебе лошади. Все равно ближайшие лет пятьсот тебе только учиться, и все.

— Да я шучу! Ты что! Она мне яйца за такое открутит и скажет, что так и было. Вообще с ней спорить боюсь, если уж честно. Она ж явно сильнее, и это пока так прислушивается… А потом как… Вот поэтому и не люблю все эти её поездки в столицу. Вдруг там как-то что-то сделают, и связи такой уже не будет? Не бывает такого, как думаешь? Или возможно? Ведь Адонис грохнул свою пару, разорвал эту связь.

Осушив кружку, Эрен начал задумчиво жевать мясо.

— Да глупости все это. Он ее грохнул и крышей поехал. — Освальд откинулся на спинку дивана. — Не беспокойся об этом.

— Ну, судя по тому, что мы сотворили с домом и друг с другом… — Йегер ухмыльнулся и провел языком по зубам. Все же слова отца успокаивали, сомневаться в них не было смысла. Скорее наоборот Освальд вед еще ни разу не обманывать его, так что, и в этот раз уж точно следовало поверить.

Поездка и впрямь выдалась насыщенной, породившей только еще больше моментов, укрепивших их взаимоотношения. Даже грустно было уезжать, но и дома накопилось наверняка много дел, которые не терпели отлагательств. К тому же, с этого дня Эрен пообещал себе, что возьмется еще лучше за обучение, чтобы отцу уж никак не было стыдно за него в обществе.

И Йегер держал слово. Проснувшееся в нем усердие было похвальным, и Бассет конечно же отмечал успехи сына. Но учиться всему — не месяц, и даже не несколько лет. Даже спустя двести лет Эрен, хоть и обладал немалыми знаниями, но все еще числился учеником Освальда. Правда, теперь его выдержке можно было позавидовать, и на лишние замечания он перестал реагировать так остро, как в начале.

Европа и через двести лет осталась со своими привычками, хоть Эрен и любил все, что из себя представляли страны, но некоторые моменты его удивляли. Например, что из года в год сохранялась проблема брошенных детей, которых и в этот раз вывели из кирпичного здания приюта совершенно внезапно — перед носом Эрена и Микасы, решившись прогуляться и присмотреть очередную цель для пополнения запасов крови.

Маленькая девчушка с большими глазами, вызвавшими ассоциативно у Эрена в голове вид гор, чьи поросшие зеленью верхушки скрывались серым туманом, врезалась в него, ойкнув сперва, а после улыбнувшись так искренне, что, казалось, на мгновение он стал живым во всех смыслах. Извинившись, девочка подобрала с асфальта мягкую игрушку и вновь взглянула уже на Микасу. Удивительно, как в таком мире она сохранила этот блеск в глазах. Но Эрен не успел отметить это, как он потух, и девочка осунулась после оклика воспитательницы. По спине прошлись мурашки, и Йегер крепче сжал талию Микасы. Лизавета. Лиззи. Таких совпадений не бывает. Проследив за тем, как удалялись дети, Эрен запомнил название приюта, а после повернулся к Аккерман, смотрящей, казалось, также тепло вслед этой внезапной девчушке.

— Скажи, любовь моя, ты не задумывалась за все это время о детях? — Он сглотнул, отвел взгляд, улыбаясь совсем как в молодости, когда еще был человеком и мог признаться в любви в первый раз. — Мне кажется, что я только что захотел этого. Очень.