Песни ни о чем? Российская поп-музыка на рубеже эпох. 1980–1990-е

Одним из показательных примеров такого смыслового перевертыша становится песня «Ты ждешь, Лизавета»440 из фильма «Александр Пархоменко» (реж. Л. Луков, 1942). В фильме песню поют красногвардейцы в неспешном переходе между позициями. Длинная вереница всадников в военной форме и развевающимися флагами напрямую перекликается со словами песни: «Одержим победу, к тебе я приеду на горячем боевом коне». Песня, звучащая в минуты затишья, становится способом переключения героев, напоминает им о мирной жизни. Лирический характер композиции проявляется особенно остро в сопоставлении с военными буднями, наполненными стрельбой и погонями. Такой тип переключения характерен для песен военных лет, в расколотой реальности которых, по наблюдению Юрия Дружкина, «возникают две сферы – сфера жизни и относительной безопасности, защищенности и сфера вражды, опасности и смерти»441.

В «Старых песнях о главном» эту песню исполняет Александр Малинин, предстающий в роли идиллического пастуха. Содержание слов песни оказывается полной бессмыслицей в соотношении с видеорядом, где томно вздыхающий, мягкотелый пастух в нелепом одеянии признается в любви возлюбленной (в ее роли выступает Алена Апина, восседающая у самовара). Какую победу он собирается одерживать? Происходит явное «размагничивание» (снижение и высмеивание) изначального посыла песни: боевые кони заменяются неповоротливыми коровами, а скупая мужская лирика оборачивается сусальной открыткой.

Подобных примеров откровенного несоответствия между лирическими героями песен и персонажами «Старых песен о главном» в первом выпуске телепроекта очень много. При этом, повторимся, что такие несовпадения не являются продуманным драматургическим ходом, а возникают незапланированно, как бы сами собой. Так, четверка горе-пахарей, переодетая группа «На-на», поет песню от лица пилотов («Первым делом – самолеты»442). Здесь принципиально далеки друг от друга оказываются не только профессии сопоставляемых героев, но и трактовка содержания песни. Изначально слова ее припева, пусть и в шутливой форме, отвечают комплексу самоотверженности нового советского человека, смело жертвующего личными интересами перед производственной необходимостью. В постсоветской реальности, с расцветом индивидуализма, сексуальной свободы, культом наслаждения такое самоощущение лирических героев песни заведомо профанируется, понимается исключительно в ироничном ключе. Поэтому в кадре наглядно показывается, как помыслы исполняющих эту песню «нанайцев» заняты не «самолетами», а исключительно фантазиями о женских прелестях.

Аналогичное расхождение между словами песни и поступками персонажа прослеживается в образе Леонида Агутина, который в песне поет о верности («Чтобы не пришлось любимой плакать, / Крепче за баранку держись, шофер»443), а играет заправского ловеласа. Анжелика Варум старательно бросает томные взгляды на камеру и принимает соблазнительные позы, выводя с придыханием песню о девичьей скромности («Ой, цветет калина»444). Словом, изначальное содержание полностью переосмысляется и профанируется под воздействием новых законов шоу-бизнеса и атмосферы эпохи. В таком вольном обращении с исходным материалом чувствуется, прежде всего, упоение от возможности «безнаказанной» игры с артефактами прошлого. О хоть сколько-нибудь внимательном всматривании в художественное наследие не идет и речи, из него лишь извлекаются отдельные фрагменты, пригодные для инкрустации современной действительности умилительными ретроаллюзиями.

Второй выпуск «Старых песен о главном» уже гораздо детальнее воссоздает фактуру, но делает это исключительно за счет внешнего антуража. В кадре с особой тщательностью и любованием воспроизводятся наряды и предметы быта 1960‐х годов (старые телевизоры, посуда, мебель, вплоть до рисунка обоев), выстраиваются копии декораций различных ТВ-передач («Кабачок 13 стульев», «Время», «Голубой огонек»). Но в этой погоне за достоверностью внешних деталей совершенно ускользает внутренняя суть – дух эпохи.