Песня Сирены (СИ)

-Девочка моя, тебя выбрала «Пандора».-Виктория вздохнула.-как я уже сказала, мы помогаем женщинам на перепутье. Помогаем женщинам, которые сами не смогут справиться с нависшими, личными проблемами. К тебе, дорогая,-девушка нежно сжала мои похолодевшие от волнения ладони.-мы присматривались больше четырех месяцев, и когда ты созрела для личной встречи, то оказалась в этом кресле.-со стороны окна в студию послышались три быстрых стука и мы повернулись. Марина улыбалась и игриво помахала пальчиками Росс.

-Значит, Вы помогаете женщинам на перепутье…-я вздохнула.-черт возьми, знаете, а ведь противно себе в этом признаваться, но я в ней нуждаюсь. Знаете, как бывает тяжело…-я расплакалась, но до конца не понимая, откуда взялась эта легкость, откуда пошел этот поток откровения. Наверное, я просто устала терпеть, устала хранить в себе обиды.-с самого детства, я живу словно не своей жизнью.-вздох.-с самого детства я вижу, что вокруг меня совершенно не те люди, не те события и даже мама…как бы она не считала себя моим другом, совершенно не понимала, что я не хочу жить такой жизнью. До самого подросткового возраста, я держалась за отца, но это только бы он не причинял боль маме, а потом я выросла, и знаете, самое странное было врать.

-Врать?-Виктория удивленно скривила брови.-в каком смысле?

-Врать окружающим. Ведь в нашем городе трудно сохранять скрытность, когда каждый второй мужчина подмигивает твоей матери со своими пошлыми намеками. Трудно было врать, что у родителей все хорошо, когда мама приходила к моей учительнице в черных очках, чтобы только скрыть свои синяки. Трудно было врать самой себе, что люблю их обоих, и поэтому, когда я встретила Сергея, то все казалось каким-то иным.

-Казалось, что красивая жизнь не за горами?-Виктория улыбнулась.-а оказалось, что клубный кутила никто иной, как такой же обманщик, что пытается сбежать от реальности? Любовь с феромонами довела до брака, который все и расставил на свои места.

-Да, но откуда Вы знаете?-опешила я стыдливо опуская глаза.-впрочем, это не так трудно понять, ведь все очевидно, как никогда.

-Как относилась к Сергею твоя мама?-Виктория достала из ящика какую-то бархатную, розовую папку.-что она про него сказала?

-Что он относится ко мне, как к кукле. Для него я была просто доступная, яркая девчонка, что задорно задирала юбку, дабы дать ему понять, что не против его приставаний. Знаете, но по началу…-я грустно улыбнулась.-секс с ним был хороший. Мне это нравилось, но после брака то, что раньше было неправильным, стало банальным, и все. Наверное, с момента моей свадьбы ничего не менялось, и только сегодня я решила уйти. Брак рушился с катастрофической скоростью. Если честно, то я иногда боялась, что Сергей меня просто убьет, ведь на его фоне я какая-то мышка. Стоило ему один раз меня хорошенько ударить, как я бы просто умерла, но он очень долго измывался надо мной. Знаете, я в детстве очень боялась, что так поступит отец, но мама все же смогла уйти, но только ценой всего…

Я продолжала рассказывать Вике все, что копилось столько лет. Понятия не имею откуда взялась эта необыкновенная легкость в нашем общении, ибо обычно, я крайне неохотно делюсь своими переживаниями, но сейчас, словно пришло время открыть все карты, показать все свои некозырные шестерки и семерки против ее тузов и королей, которыми она с легкостью била все мои карты своим шулерством. Слова буквально хлынули из меня, как и истерика, которая последний раз заставляла меня выть волком очень давно. Я рассказала Виктории, как проходило мое детство в некогда самом центре города, и как мы с мамой бежали от тирана-отца на самую окраину откуда мне, как казалось сейчас, но просто не суждено было выбраться. Я рассказала, как одно время, мама разрешала отцу видеться со мной, но ее «разрешало» решил за нее суд, и так с двенадцати до пятнадцати лет я проводила лето у него, но об этом я никогда не рассказывала матери, ибо она сошла бы с ума узнав, что ее некогда опасения были не на пустом месте. Во время летних каникул, отец хоть и был дома редко, да и предоставлена я была самой себе, но по его возвращению мне становилось мерзко, страшно. Гнев сменялся болью, и так по кругу. Именно за эти три года я научилась быть, кажется, это качество называют осторожностью, а я значит, научилась быть осторожной и чуткой, или, как говорит мама – проницательной. Перемены в отцовском доме были катастрофически непредсказуемые. Спьяну он становился черствым, жестоким и любвеобильным…для маленькой меня это было испытание на прочность, а потом появился Сергей…