Осмонда.Я думаю, что его привязывает ко мне сильное чувство; я его тоже очень люблю.
Клод. Но ты не ребенок; ты не можешь не отдавать себе отчета в том, что в его чувстве к тебе, возможно, есть что-то… смутное.
Осмонда. Ты хочешь сказать — плотское? Не сомневаюсь ни секунды.
Клод. И все же я убежден, что если бы ты взглянула на вещи трезво, ты бы поняла… Прежде всего, это безвыходная ситуация.
Клод. Ты что, делаешь ставку на смерть его жены?
Осмонда. Ну, она-то всех нас переживет.
Клод. В таком случае… В конце концов, на что ты надеешься? На что ты рассчитываешь?
Осмонда.Я ни на что не надеюсь и ни на что не рассчитываю; мне нужно разобраться в себе.
Клод. Видишь, ты даже не уверена в своем чувстве… благодарение Богу!
Осмонда.Я вовсе не это имела в виду. Разобраться в себе для меня означает: знать, что я считаю хорошим, а что — дурным. Я не строю никаких иллюзий относительно характера его чувств, и тем не менее… возможно, ты будешь очень шокирован — но если б он питал ко мне лишь самую почтительную привязанность, должна признаться, я была бы не слишком обрадована… Вот так. Да, я думаю, что допусти я неосторожность, он бы с восторгом этим воспользовался. Все мужчины одинаковы. Папа, понимаешь, ты здесь не судья. Так вот: я должна либо не допускать неосторожности — либо это должен быть вполне осознанный шаг.
Клод (с трудом беря себя в руки). Ты сейчас рассуждаешь как совершенное дитя. Или, вернее, пытаешься обмануть себя. На самом же деле, моя бедная девочка, ты в ужасном смятении.
Осмонда. Ничуть, уверяю тебя.
Осмонда. В тот день, когда я проникнусь уверенностью, что это лишь предрассудок…
Клод. Так вот — этот день не наступил.
Осмонда. Что тебе за удовольствие терзать меня? Но я понимаю, это твой профессиональный долг — не оставлять людей в покое.
Клод. Мой долг — добиться, чтобы ты глубже заглянула в себя.
Осмонда. Что поделаешь, папа, для меня все это пустые слова.
Клод. Мой долг — предостеречь тебя от тщеславия… да, именно, от тщеславия, которое ты испытываешь при мысли, что мужчина питает к тебе двусмысленное, а точнее, вполне определенное чувство.
Осмонда. Никакого тщеславия. В первый и, возможно, единственный раз в моей жизни кто-то думает обо мне, не путая это с мыслями о благолепном домашнем очаге, о чинном, послушном выводке… Мне необходимо жить собственными силами; мысль о том, что придется существовать в наезженной колее, внушает мне ужас; я не уверена, что в моем чувстве есть что-то низменное, что мой выбор — хуже. В такой обыденной, банальной жизни, как наша, — если еще тебе не повезло и ты не верующая…
Клод. Ты воображаешь, что это вопрос везения?
Осмонда. Да, воля здесь бессильна, я пробовала много раз.
Клод (с растущей горечью). Следовательно, я должен принять всерьез этот цинизм, это спокойное бесстыдство! Ты взвешиваешь «за» и «против»… Ничто в тебе и не дрогнет при мысли об оскорблении, которое ты наносишь…
Осмонда. Но это не оскорбление.
Клод. …говоря о нашей банальной жизни…
Осмонда. Жертвы, которых от меня требовали, мне всегда казались издевательскими, унизительными. И ничего, ровным счетом ничего не изменилось с того времени, как меня убеждали отдать бедным приходским детям те из моих праздничных подарков, которыми я дорожила больше всего. А ежедневные «добрые дела», которые должны были заноситься в маленький клеенчатый блокнот?.. Мне претит эта мораль. Признаюсь тебе, что я на краю пропасти…
Клод. Ты забиваешь себе голову худшей литературой!
Осмонда. Литература, папа, это страдания других. Твое огромное преимущество в том, что ты был чужд многих искушений.
Клод (про себя). Это невыносимо.
Осмонда. Однако сама эта привилегия… мне кажется, у нее есть и оборотная сторона.
Клод. И ты тоже!.. (Внезапно.) Теперь — выслушай меня. Ты утверждаешь, что жизнь у нас слишком монотонна, слишком заурядна; что нет задачи, достойной тебя. Так вот — должен вывести тебя из заблуждения, поскольку ты меня к этому вынуждаешь. Прежде всего… наша семья не похожа на другие.
Осмонда. Что ты имеешь в виду?
Клод. Пойми, речь не о том, чтобы судить кого бы то ни было.
Осмонда. У тебя такой несчастный вид!
Клод (про себя). Я не смогу это выдержать.
Осмонда. Есть что-то, касающееся вас, чего я не знаю?
Клод.Я поклялся, что ты никогда этого не узнаешь: и вот теперь… И это случится даже не по моей воле. (Он встает и ходит из угла в угол в сильнейшем возбуждении.) Как меня терзают! Как это все несправедливо!
Осмонда. Чем я тебе терзаю, папа?
Клод.Я хотел бы, чтобы для меня все было кончено.
Осмонда(с горечью). Но ведь ничто не кончается… ни для кого. (Оба замолкают.)
