Петербургская Коломна

30 декабря того же года в театре В.Ф. Комиссаржевской состоялась премьера первой лирической драмы А. Блока «Балаганчик». Необычное оформление спектакля, костюмы из картона, своеобразное музыкальное сопровождение и темпераментная игра самого Мейерхольда, исполнявшего роль Пьеро, все же принесли успех театральной постановке. Правда, как оказалось потом, скандальный успех. По окончании спектакля автор выходил к зрителям четыре раза. «Один пронзительный свисток и аплодисменты. Кланяюсь тому и другим», – отметил в своем дневнике Блок.

Пьеса имела сильный общественный резонанс, вызвала немало сенсационного шума, открытого возмущения и крайне негативных откликов театральной критики. На страницах петербургских газет во множестве появились сатирические стихи, анекдоты и шаржи в адрес автора пьесы и ее режиссера. Вот только некоторые из них, опубликованные «Петербургской газетой» сразу же после премьеры «Балаганчика»:

3 января 1907 года. А. Блоку (автору «Балаганчика»):

Хороший дан урокЕму всеобщим свистомПоднес на праздник БлокПодарок и артистам…

И там же: «Политический разговор»

– Не все «блоки» удачны!

– А самый неудачный Блок у Комиссаржевской в театре.

6 января 1907 года:

Стынет Жоржик,Стынет Жанчик,Разве это «Балаганчик»?Это целый балаган!Нет слов, великий ты новатор!Не ставишь пьесы кое-как.Ты декадент, ты стилизатор,Ты Блок в квадрате,Ты маньяк!

Теоретический итог режиссерской деятельности Всеволода Мейерхольда в театре Комиссаржевской подвел ведущий деятель символизма Андрей Белый в двух статьях под названием «Символический театр». Автор почувствовал несовместимость человеческой природы с законами символистского театра: «Стилизация превращает личность в манекен. Такое превращение есть первый и решительный шаг к разрушению театра. Остается. убрать актеров со сцены в „Балаганчике“, заменить их марионетками. Вот истинный путь театра Комиссаржевской. Но самой Комиссаржевской в этом театре нечего делать: было бы жаль губить ее талант».

В.Ф. Комиссаржевская

Уже после окончания первого театрального сезона у Комиссаржевской возникло тревожное ощущение близкой творческой гибели. Ни одна роль в мейерхольдовских постановках не принесла радости ни зрителям, ни критике, ни ей самой. Ее личное участие в работе созданного ею театра стало пассивным. Еще острее, чем свои, Вера Федоровна ощущала все неудачи коллег-артистов и театра, связывая их с совместной работой с Мейерхольдом. Взаимоотношения между Комиссаржевской и главным режиссером значительно осложнились. Этому способствовало не только принципиальное несогласие Веры Федоровны с творческими установками Мейерхольда, но и ее возмущение тем, что Всеволод Эмильевич стал считать себя с недавнего времени фактически единственным руководителем театра. В газетных и журнальных рецензиях «Театр Комиссаржевской на Офицерской» стали уже называть «Театром Мейерхольда». Мейерхольд, безусловно, почувствовал наметившуюся трещину в отношении к нему со стороны Комиссаржевской и оппозиционной группы актеров во главе с Ф.Ф. Комиссаржевским и К.В. Бравичем, но со свойственным ему упрямством продолжал своевольничать и проводить на сцене свои смелые эксперименты. Комиссаржевская перестала посещать репетиции постановок Мейерхольда. В сущности, официальный разрыв – налицо. Директор театра больше не ожидала положительных результатов от совместной работы.

8 ноября 1907 года Вера Федоровна написала режиссеру письмо, в котором постаралась полностью снять личные обвинения в его адрес и тему разлада в труппе: «.вы создали в театре атмосферу, в которой я задыхаюсь все это время и больше не могу. Я не хочу, не могу гибнуть. Мы с Вами разно смотрим на театр, и того, что ищете Вы, не ищу я.». Комиссаржевская предложила Мейерхольду оставить ее театр. 9 ноября 1907 года в 12 часов письмо директора театра зачитали на собрании труппы. Выступивший с сообщением заместитель Веры Федоровны, артист К.В. Бравич, продемонстрировал в цифрах финансовое состояние театра. Каждый год его работы становился убыточным. Поэтому решением директора руководило чувство материальной ответственности перед труппой. У администрации не было средств для художественных экспериментов режиссера Мейерхольда.

В записной книжке Всеволода Эмильевича по этому поводу одна фраза, полная горечи и обиды на саму форму отказа ему от театра: «Мотивы отказа ложны, но их надо было придумать, чтобы вызвать разрыв, а он был неизбежен».