Петербургские святые. Святые, совершавшие свои подвиги в пределах современной и исторической территории Санкт-Петербургской епархии

В 1930-е годы служил настоятелем храма Ризоположения на Донской улице. Прихожанин этого храма А.Б. Свенцицкий, спустя много лет вспоминал: «Я присутствовал в 1936–1937 годах много раз на службе отца Александра. Высокий, седой священник, тонкие черты лица, чрезвычайно интеллигентная внешность. Седые подстриженные волосы, небольшая бородка, очень добрые серые глаза, высокий, громкий тенор голоса, четкие вдохновенные возгласы. У о. Александра было много прихожан, очень чтивших его. И сегодня помню глаза отца Александра: казалось, что его взгляд проникает в твое сердце и ласкает тебя. Это ощущение было у меня, когда я видел святого Патриарха Тихона. Так же и глаза отца Александра, светящийся в них свет говорят о его святости».

17 июня 1937 года протопресвитер Александр Хотовицкий был арестован последний раз. Обвинен в участии в «антисоветской террористической фашистской организации церковников»; расстрелян 19 августа 1937 года; место захоронения – Донское кладбище.

В 1994 году Архиерейским Собором Русской Православной Церкви прославлен в лике святых. Память – 7 августа по юлианскому календарю, а также в третью неделю по Пятидесятнице, в день празднования Собора Галицких святых.

Сщмч. Владимир (Лозина-Лозинский), протоиерей(† 1937), память 26 декабря

Родился 26 мая 1885 года в городе Духовщина Смоленской губернии, в семье земских врачей. Родители его по убеждениям были народники. В 1888 году мать будущего священномученика заразилась тифом, ухаживая за больными в земской больнице, и умерла. Овдовев, отец Владимира с сыновьями вернулся в Санкт-Петербург, получил место врача на Путиловском заводе и через некоторое время женился. Большая семья, в которой родилось еще трое детей, была очень дружной, но особым благочестием не отличалась.

Владимир рос болезненным и впечатлительным ребенком, необыкновенно добрым и бескорыстным. Ему был присущ врожденный аристократизм, он выучил и прекрасно говорил на нескольких европейских языках. По воспоминаниям его сестры: «Владимир старался всем выразить сочувствие и заботу, был душой общества, умел всех объединить и развеселить».

В 1904 году Владимир успешно окончил гимназию Императорского Человеколюбивого общества и сразу поступил на юридический факультет Санкт-Петербургского университета.

В 1910 году поступил на службу в Правительствующий сенат. Одновременно молодой юрист продолжал изучать историю архивного дела и через два года окончил Археологический институт.

Когда началась Первая мировая война, Владимир Константинович, как и многие патриотически настроенные люди, стремился на фронт, но не был взят на действительную службу по состоянию здоровья. В должности помощника начальника Петроградской Санитарной автомобильной колонны он руководил перевозкой раненных с Санкт-Петербургских вокзалов и распределял их по госпиталям, работая целыми сутками.

В 1917 году большевики закрыли Сенат, и Владимир Константинович поступил на работу статистиком на Московско-Рыбинскую железную дорогу. Желание стать священником, по-видимому, вызрело в будущем священномученике постепенно, под влиянием русской катастрофы 1917 года.

Большим потрясением для него явилось также самоубийство любимого брата Алексея в 1916 году. Впервые он заявил о своем решении стать священником в дни, когда начались открытые гонения на Церковь.

В 1920 году Владимира Константиновича зачислили на первый курс Богословского института в Петрограде, а в ноябре подал прошение о рукоположении.

После рукоположения он служил в университетской церкви Всех Святых, в 1923 году являлся настоятелем этого храма, который к тому времени был переведен на Биржевую линию, дом № 8 (в квартиру академика И.И. Срезневского).

В 1924 году арестован по делу «Спасское Братство». В тюрьме у него случилось нервное расстройство, что позволило родным его спасти: по хлопотам родственников о. Владимир был освобожден.

Второй арест последовал в феврале 1925 года, и о. Владимира приговорили к десяти годам лагерей по обвинению в монархическом заговоре и служении панихид с поминовением императорской семьи.

Сщмч. Владимир (Лозина-Лозинский)

Сначала он отбывал срок на Соловках. Лагерную жизнь батюшка принимал смиренно и безропотно. Он со всеми был приветлив, ласков, любил шутку, острое словцо. По воспоминаниям узников-соловчан, аристократизм его поведения не исчезал даже тогда, «когда он отвешивал вонючую воблу» в продовольственном ларьке, разносил посылки или мыл управленческие уборные. Но врожденный такт «и, главное, светившаяся в нем глубокая любовь к человеку сглаживали внешние различия с окружающими». Он был «так воздушно-светел, так легко-добр, что кажется являлся воплощением безгрешной чистоты, которую ничто не может запятнать».