Петербургский фольклор с финско-шведским акцентом, или Почем фунт лиха в Северной столице

Забегая вперед, скажем, что ещё раз Ижора попала в городской фольклор в связи с другой битвой – битвой за освобождение Ленинграда от фашистской блокады во время Великой Отечественной войны. В 1941 году немцы захватили Ям-Ижору, старинный поселок, известный со времен древнего Новгорода. Поселок находился на одном из важнейших стратегических участков по направлению к Ленинграду. В 1942–1944 годах здесь проходили ожесточённые бои, в ходе которых среди советских солдат родилась военная поговорка, поддерживавшая боевой дух воинов и вошедшая в золотой фонд петербургской городской фразеологии: «Ям-Ижору отстоим, нам Ижора, яма – им».

3

В начале XVII века Швеция предприняла очередную попытку овладеть приневскими землями. Во главе шведского войска стоял знаменитый полководец граф Якоб Понтуссон Делагарди, слывший в военной истории Швеции «вечным победителем русских».

Якоб Делагарди

Понтус Делагарди

Якоб Делагарди родился в 1583 году в Ревеле, будущем Таллине, в семье известного шведского полководца и дипломата французского происхождения Понтуса Делагарди. Впервые в Московии Якоб Делагарди побывал в 1609 году, когда стоял во главе так называемого вспомогательного отряда, отправленного шведским королем Карлом IX на помощь последнему русскому царю из рода Рюриковичей Василию Шуйскому против польских интервентов. В марте 1610 года, разбив вместе с московской ратью поляков под Тверью, он вошёл в Москву. В 1617 году Якоб Делагарди участвовал в заключении Столбовского мира, юридически закрепившего власть Швеции над Ингерманландией и надолго отрезавшего Россию от выхода к Балтийскому морю.

С именем Якоба Делагарди историки связывают возникновение Ниеншанца. Как пишет Д. Л. Спивак в своём исследовании «Северная столица: метафизика Петербурга», «хотя ему, скорее всего, не довелось собственноручно положить краеугольный камень в фундамент Нового Шанца, этот вельможа создал решающие предпосылки для его основания». Так что дань, отданная Якобу и Понтусу Делагарди ингерманландским и петербургским фольклором, вполне обоснована. Вот только некоторые примеры.

До сих пор о Делагарди напоминает гора Понтус в районе старинного Кавголова (местечка Kajvikila), известного по шведским картам еще с 1580 года. Происхождение названия этого селения доподлинно неизвестно. По одной из версий, топоним происходит от личного имени Кауко, по другой – от финского «kauko», переводимого как «далёкое». Гора, у подножия которой шведский полководец будто бы разбил лагерь, известна и сегодня. По воспоминаниям Дмитрия Сергеевича Лихачёва, неоднократно проводившего летние месяцы в этих местах, на этой горе мальчишки «находили шведские монеты, пуговицы, лезвия ножей».

Многочисленные следы шведского присутствия в Приневье переплетаются в фольклоре с метами, оставленными древними новгородцами – давними хозяевами этих земель. Многие предания, рассказанные М. И. Пыляевым, связаны со старинной Шлиссельбургской крепостью. По некоторым легендам, её основали шведы, хотя на самом деле она возводилась новгородцами ещё в 1323 году и называлась тогда Орешком. Современные исследования деревьев, использованных при строительстве, показали, что спилены они в те времена, когда остров принадлежал русским.

Сохранилась легенда о шведах, оборонявших старинную крепость Копорье, возведенную ещё немецкими рыцарями Ливонского ордена и отбитую у них Александром Невским в 1241 году. Перед тем как её сдали русским, шведы будто бы закопали золотую карету и королевскую корону.

Старинными преданиями овеян так называемый Красный замок в Румболовском парке города Всеволожска. Говорят, что замок построен на склоне горы неким шведом для того, чтобы войска могли в нём отдохнуть перед последним броском к острову Орехову и к крепости Ниеншанц, а в случае отступления и укрыться здесь от неприятеля. Правда, другие легенды рассказывают иное: будто бы Красный замок когда-то являлся придорожной лютеранской киркой, где воины Делагарди молились перед походом на Орехов. До сих пор дорога к Красному замку ведёт по так называемым «шведским мостам» – гатям, проложенным шведами по труднопроходимым болотистым местам.

Красный замок в Румболовском парке города Всеволожска

Древней легендой отмечено и место Фарфорового завода, основанного повелением императрицы Елизаветы Петровны в 1756 году в Петербурге. При Петре здесь располагалось небольшое поселение невских рыбаков и стоял деревянный храм, позднее перестроенный в каменную церковь. В этой церкви находился старинный колокол весом около 30 пудов. «По рассказам, колокол был найден в земле при постройке каменной церкви, на месте которой в старину стояла шведская кирка», – пишет М. И. Пыляев в книге «Забытое прошлое окрестностей Петербурга». По другим преданиям, колокол висел на башне конторы кирпичных заводов, устроенных Петром I, «для созывания рабочих». Контора находилась на другом берегу Невы.