Петербургский фольклор с финско-шведским акцентом, или Почем фунт лиха в Северной столице

Но, как это водится в исторической практике, уроки оказались обоюдными. И шведы, благодаря поражению в Полтавской битве, вот уже более 300 лет являются едва ли не самыми расхожими нарицательными персонажами отечественной фразеологии. Когда мы хотим воспользоваться наиболее ярким образом сокрушительного поражения в какой-либо производственной, творческой, военной, научной или иной области деятельности, то говорим: «Погиб, как швед под Полтавой». О победах русского оружия в Полтавской битве напоминают и другие пословицы и поговорки: «Пётр со славой дрался под Полтавой», «Было дело под Полтавой».

Сампсониевский собор на Выборгской стороне

Полтавская битва вошла в русские исторические хроники как одно из важнейших событий, повлиявших на дальнейший ход отечественной истории. Неслучайно одним из первых памятников в Петербурге был поставлен памятник победе, одержанной в Полтавском сражении. В то время памятников в привычном нам виде монументальной скульптуры в России не существовало. Знаменательные даты или события отмечались возведением православных храмов в честь святых, в дни поминовения которых эти победы свершались. Этим подчёркивалась помощь Бога и божьих заступников в ратных подвигах, свершённых воинами. В 1710 году на Выборгской стороне построили деревянную Сампсониевскую церковь в честь победы в Полтавском сражении. Церковь посвятили Сампсонию Странноприимцу, в день памяти которого – 27 июня 1709 года – Россия одержала победу над шведами в знаменитой битве. В 1728–1740 годах церковь перестроили в камне по проекту Доменико Трезини. Судьба собора в советское время ничем не отличалась от судеб других культовых сооружений города. Сначала его разграбили, а затем, в 1938 году, вообще закрыли для верующих. Хорошо ещё, что не разрушили.

В своё время на колокольне собора насчитывалось 14 колоколов. Все они отличались удивительным звучанием и весьма почитались у верующих. К концу Советской власти остался только один, который считался чудодейственным. При храме свято сохранялась давняя традиция свободного доступа к этому колоколу. Верующие люди утверждают, что тот, кто ударит в колокол, непременно избавится от физических и душевных страданий.

При Сампсониевском соборе возникло первое городское общественное кладбище. В первые годы существования Петербурга кладбищ в привычном понимании этого слова не было. Хоронили при приходских церквах, а иногда даже во дворах или вблизи рабочего места, где смерть застигала человека. После освящения Сампсониевской церкви Петру пришла в голову оригинальная мысль: в Петербурге жили в большинстве своём люди пришлые, из других «стран», то есть странники, и кому как не им было покоиться после кончины под защитой странноприимца Сампсония. Это соображение, как гласит народное предание, и навело «остроумного государя» на мысль «назначить кладбище у Св. Сампсония». Это и было первое петербургское общегородское кладбище. В XVIII веке его чаще всего так и называли: «У Сампсония».

Но вернёмся ненадолго в 1709 год. Пётр хорошо понимал значение боевого опыта, приобретённого у шведов в ходе Северной войны. Образно говоря, этот опыт был одним из главных пунктов его «науки побеждать». И тут мы вступаем в область метафизики, науки о сверхчувственном сознании, когда состояние реальности и нереальности выст упают в неосознанном единстве, порождая мир аллюзий, ассоциаций, мистических сближений, совпадений и пересечений. Через два десятилетия после описываемых нами событий в России рождается будущий подлинный автор науки побеждать – Александр Васильевич Суворов.

А. В. Суворов

Суворов утверждал, что род его восходит к некоему шведу, который не то в XVI, не то в XVII веке воевал в рядах русской армии. «По его челобитию» он был принят в русское подданство. Фамилия Суворовых произошла от его имени – Сувора. Этому обстоятельству Александр Васильевич, видимо, придавал немаловажное значение, так как Швеция издавна славилась храбрыми, опытными и исключительно достойными воинами, охотно служившими во многих армиях тогдашней Европы.

Версия или, если хотите, легенда о шведском происхождении Суворова основывается на его автобиографии. Вот как она начинается: «В 1622 году, при жизни Михаила Федоровича, выехали из Швеции Юда и Сувор, и по их челобитью приняты в Российское подданство. Именуемые честные мужы разделились на разные поколения и по Сувору стали называться Суворовы».

Впрочем, есть и финская легенда о происхождении Суворова. Она ещё более сомнительна, поскольку ведёт начало от незначительной приписки первого биографа Суворова Фридриха Антинга, который после слов о шведских корнях рода Суворова добавил: «происходящего из Финляндии». Немец по рождению, Антинг служил офицером в русской армии. Он был личным секретарём и адъютантом Суворова. Ему вроде бы можно верить, хотя известно, что Суворов, лично правивший книгу Антинга, эти слова вычеркнул. Но легенда осталась и до сих пор бытует в современной Финляндии, что особенно важно в контексте нашего повествования.