Петербургский фольклор с финско-шведским акцентом, или Почем фунт лиха в Северной столице

Императрица Елизавета Петровна повелела открыть в Домике Петра I часовню. В центре иконостаса помещалась икона Христа Спасителя, которая всегда сопровождала Петра в военных походах. По преданию, её написали для отца Петра I, царя Алексея Михайловича, и она перешла к его сыну по наследству. Царственные особы из дома Романовых, городские вельможи, купцы и мещане Петербурга приходили поклониться чудотворному образу и помянуть в молитвах своих того, кто некогда положил начало городу. В XVIII веке выражение «идти к Спасителю» стало общеупотребительным. Особенной популярностью оно пользовалось у школьников, кадетов и студентов всех учебных заведений столицы. Считалось, что молитва перед образом Спасителя помогает успешно сдавать экзамены. Накануне экзаменационных сессий многие родители лично возили в Домик Петра Великого своих нерадивых чад. Пристань на перевозе через Неву у Летнего сада в народе так и называлась: «Пристань к Спасителю», а призывные крики вахтенного матроса: «К Спасителю за две копейки!» – слышались задолго до подхода к набережной.

Пётр I не просто любил свой домик. Он придавал ему глубокий символический смысл. Замечательный механик Андрей Нартов, лично знавший Петра I, впоследствии рассказывал, что император, возвращаясь однажды со строительства Петропавловской крепости и садясь в шлюпку, будто бы сказал, взглянув на свой домик: «От малой хижины возрастает город. Где прежде жили рыбаки, тут сооружается столица Петра. Всему время при помощи Божией».

Как мы видим, Петербург был заложен и застраивался первыми зданиями на правом берегу Невы. Однако уже через год он перешагнул Неву и начал развиваться на противоположном, левом берегу реки. Этому в немалой степени способствовали два обстоятельства: закладка Адмиралтейства, представлявшегося Петру одновременно и крепостью, и судостроительной верфью, и разбивка Летнего сада.

Летний сад, названный так не по времени года, как принято считать, а по однолетним цветам, так называемым летникам, которыми первоначально засаживали сад, разбили по инициативе и по личному указанию Петра I на месте старинной, ещё допетербургской усадьбы шведского майора Конау. Заразившись просветительскими идеями Готфрида Лейбница, Пётр хотел, чтобы Летний сад, как и Кунсткамера, служил просвещению. Историк и искусствовед Юрий Овсянников в книге «Доменико Трезини» со ссылкой на Якоба Штелина приводит любопытное предание, из которого, если верить фольклору, мы узнаём, что в устройстве Летнего сада принимал активное участие шведский садовник. Вот что говорит предание:

«Шведский садовник Шредер, отделывая прекрасный сад при Летнем дворце, между прочим, сделал две куртины, или небольшие парки, окружённые высокими шпалерами, с местами для сидений. Государь часто приходил смотреть его работу и, увидавши сии парки, тотчас вздумал сделать в сем увеселительном месте что-нибудь поучительное. Он приказал позвать садовника и сказал ему: „Я очень доволен твоею работою и изрядными украшениями. Однако не прогневайся, что прикажу тебе боковые куртины переделать. Я желал бы, чтобы люди, которые будут гулять здесь в саду, находили в нем что-нибудь поучительное. Как же нам это сделать?“ – „Я не знаю, как это иначе сделать, – отвечал садовник, – разве ваше величество прикажете разложить по местам книги, прикрывши их от дождя, чтобы гуляющие, садясь, могли их читать“. Государь смеялся сему предложению и сказал: „Ты почти угадал; однако читать книги в публичном саду неловко. Моя выдумка лучше. Я думаю поместить здесь изображения Езоповых басен“. <…> В каждом углу сделан был фонтан, представляющий какую-нибудь Езопову басню. <…> Все изображённые животные сделаны были по большей части в натуральной величине из свинца и позолочены. <…> Таких фонтанов сделано было более шестидесяти; при входе же поставлена свинцовая вызолоченная статуя горбатого Эзопа. <…> Государь приказал подле каждого фонтана поставить столб с белой жестью, на котором четким русским письмом написана была каждая басня с толкованием».

Летний сад. 1716 г.