Петля Времени

В гостиной Гелла, единственным одеянием которой был прозрачный кружевной передничек, сметала веником в совок осколки хрустальной люстры, валявшиеся на полу в неимоверном количестве.

В паркете сплошь и рядом зияли начисто выжженные участки, стены и потолок были закопчены, с окон свисали жалкие остатки обгоревших гардин. Большое зеркало трюмо было разбито вдребезги и хищно топорщилось оставшимися по углам и бокам острыми осколками. Зеркало, располагавшееся на старинном камине, было покрыто звездчатыми отверстиями, в которых угадывались следы пуль. Хорошенько присмотревшись, можно было обнаружить во множестве и другие пулевые отверстия, хаотично разбросанные по стенам и потолку, причем особенно много их было в районе крюка, на котором ранее висела люстра.

- Однако, - присвистнул, знавший толк в этих вещах, Азазелло, - должно быть хорошенькая баталия здесь произошла.

Приземистый толстяк горделиво выпятил грудь, показывая, что ему понятно и приятно восхищение старого товарища.

Из кухни на шум открывшейся двери выглянула Маргарита с пачкой цикорного кофе в руке, одетая, а, вернее сказать, раздетая, точно так же, как и Гелла.

Бегемот целомудренно потупил глаза, Фагот же и Азазелло таращились вовсю, ничуть не смущаясь ослепительной наготы двух прекрасных женщин с их точеными фигурками и упругими, свежими телами.

- Кофе? Или, может, чаю, - голос Маргариты звенел в пустой квартире мелодичным колокольчиком.

- С удовольствием и обязательно, - подтвердил Бегемот, казалось, всегда хотевший есть и пить.

- Если мессир позволит, - пробормотал Фагот, осторожно переступая через осколки и хлам своими длинными нескладными ногами по направлению к кабинету. Остальные двинулись за ним.

Маргарита обогнала их, держа поднос с дымящимся в чашечке кофе, обдав при этом друзей ароматом хороших духов и вновь заставив Бегемота отвести глаза в сторону. Ее фигура и сзади была безупречна.

Воланд в своем черном строгом облачении сидел за массивным, красного дерева, письменным столом и разбирал какие-то бумаги. Одни из них он, не читая, бросал в урну, другие - просматривал и складывал в красивую кожаную, с серебряной монограммой "V", папку.

Маргарита поставила поднос на край стола и вышла. Друзья остановились у двери. Воланд был серьезен и мрачен, его вид не сулил троице ничего хорошего.

Фагот кашлянул и шумно переступил с ноги на ногу.

- Судя по срочности сбора, у нас опять вышло что-то не так, - вопросительно-виноватый его тенорок прозвучал в удушливой тиши кабинета приглушенно и зыбко, - но, поверьте, мессир....

- Увы! - голос Воланда отдавал лязгом стального засова, закрывающего камеру, - и, похоже, ваши неудачи стали какой-то навязчивой традицией.

Он не предложил пришедшим даже присесть. Крайне удрученный этим кот, сопел и жевал свои усы. Впрочем, справедливости ради, следует отметить, что в кабинете наличествовал лишь один дубовый стул с резной спинкой, на котором сидел сам Властитель Тьмы, и одно кожаное кресло, покрытое серым матерчатым чехлом, на котором троице было бы расположиться нелегко.

После некоторого гнетущего молчания, далее слово взял Бегемот, слывший у Воланда, и это было действительно так, любимцем.

- Мессир, - с тягучим вздохом начал он, - мы отдали этому делу....

- Знаю! Знаю, - звучный баритон налился рассекающим воздух булатом, - все свои силы, все свое умение.... И, что получилось?

- А, что получилось, мессир? - Азазелло умудрился спрятать даже свой громадный клык и являл собой вид самой смиренной овечки, - ведь Он казнен на этот раз по законам этой страны, пусть, возможно и чрезмерно жестоким....

- Он вновь казнен незаконно! И воскреснет волей Небес.

- Но ....

- Приговор Ему был вынесен внесудебным органом, который не предусмотрен никакими законами и, тем более, Конституцией данного государства. Следовательно, и предание Его смерти, хотя и в полном соответствии с приговором, является незаконным. Особое совещание не вправе выносить приговоры, поскольку ничего подобного не предусмотрено действующим законодательством. Этот орган создан по воле вождя этой державы, больше - в целях расправы с политическими противниками и устранения неугодных бывших соратников.

- Мессир, ... - умоляюще произнес Бегемот.

Но сегодня Воланд не хотел даже слышать и своего баловня, скрашивавшего всем жизнь своими остроумными, порой, очень смешными увертками и шутками.

- В случившемся более всего виноват Енурих Иегуда, и он свое получит. Но есть вы - моя опора, мои глаза, мои уши ..., - в голосе Воланда неожиданно прозвучала несвойственная ему горечь.

И этот, прорвавшийся сквозь леденящую сталь, чисто человеческий оттенок речи, ужаснул стоящих более всего. Загустевший донельзя, воздух полностью сковал их тела, мыслей разом не стало, и обволакивающая тьма уже заклубилась из сверкающих глаз Воланда.

- Мессир! - Маргарита и Гелла стояли на пороге кабинета на коленях.

Воланд некоторое время молчал, переводя свой мрачный нечеловеческий взор с женщин на стоявшую обреченно троицу. Наконец, глаза его потухли, резкие гневные черты лица разгладились.