Петля Времени

Как раз, в этот момент хозяин харчевни брякнул перед ними три тяжелых кувшина, которые он принес в охапке. Сидевший унылым филином кот, немедленно оживился, перемахнул хвост на другую сторону и ловко ухватил один из кувшинов двумя лапами, заранее облизываясь маленьким розовым язычком. Фагот и Азазелло потянулись к своим кувшинам.

- Братья, - остановившись перед ними немым укором, начал надтреснутым голосом вечного оратора человек с мешком, - я смотрю на вас и вижу чистые светлые души....

Азазелло и Бегемот приникли к своим кувшинам. Фагот же заинтересованно оборотился к говорящему, очевидно признав себя невинной и незамаранной темными пятнами душой и отставил пока в сторону глиняный сосуд с вином.

Человек с мешком тотчас оживился и простер к нему руки, сунув поклажу за пазуху. Речь его была вдохновенной и выразительной.

- ... и только Солнце, встающее над нами поутру и, пугающее ежедневно жалких человеческих тварей своим закатом, определяет наше бытие..., - голос речистого пришельца сорвался на пронзительный визг, от которого поморщились даже некоторые бывалые моряки, сидящие в таверне, - ... лишь негаснущее ослепительное Солнце дает всему жизнь и благоденствие....

Кот, давно закаливший свой слух кошачьими концертами, никак не реагировал на изменения тембра и грыз уже крылышко цыпленка, принесенного расторопным хозяином.

- На бесптичье и коршун - соловей, - лишь буркнул он неслышно, с хрустом разгрызая косточку.

- ... и является нашим единственным богом..., - на самой высокой ноте визжал оратор, воздевая руки к воображаемому светилу - и нашим единственным спасением....

Тут не выдержал и Фагот, казавшийся благодарным и внимательным слушателем. Он ковырнул грязным мизинцем в ухе, обращенном к очередному проповеднику, и, оглушенном небывалой тональностью изрекаемых истин, и, не надеясь перекричать его, просто приложил свой палец к губам. А мизинцем другой руки, оторвав его от уха, ткнул проповедника в тощий живот.

Оратор поперхнулся и затих, судорожно заглатывая воздух ртом выдернутой из воды рыбы и вращая, еще более округлившимися, глазами.

- В чем смысл твоего велеречивого обращения к нам, - несколько витиевато, своим жиденьким тенорком вопросил его Фагот, - ты хочешь обратить нас в свою веру?

- ... души и всего лишь пожертвовать на строительство храма один медный асс, - с трудом откликнулась жертва железного фаготовского пальца, глотательными беззвучными движениями рта, начисто съевшая начало предложения, и пронырливым движением выдернула из-за пазухи кожаный мешок, спрятанный туда на время воздевания рук.

- Вот тебе монета и брызгай отсюда, мушиный помет! - Азазелло свирепо обнажил желтоватый клык и швырнул на пол денарий.

Поклонник солнца схватил монету на лету и благодарно поклонился, бросив, однако, исподтишка недобрый и внимательный взгляд, незамеченный друзьями. Он сунул серебряную монету в мешок и отступил вглубь харчевни, где подсел за чей-то стол, но своего внимания к щедрым посетителям не утратил. Не торопясь, пережевывая скудные гороховые лепешки и запивая их козьим молоком из глиняной кружки, он время от времени бросал на них косые взгляды, стараясь, вместе с тем, оставаться неприметным. Иногда неудавшийся оратор водил по сторонам своим длинным носом и что-то бормотал.

- Ессей - представитель религии солнечного культа, ее служители отрицают рабство и жертвоприношения, поклоняются..., - просветил сокувшинников кот, не разжимая рта и неслышно для окружающих, - но, определенно, ненатуральный... ненатуральный.

Друзья согласно склонили головы.

- Обожаю закусывать фалернское жареными цыплятами, - тихо и жизнерадостно продолжил кот, похрустывая косточками третьего цыпленка, - но натолкнулся на усмешливо покривившийся рот Фагота и, без всякого перехода, предположил, - но не разбавил ли вино лукавый хозяин?

Его вид стал критически настроенным, а усатая морда исполнилась негодованием.

Фагот, забывший о своем кувшине из-за речистого ессея, немедленно проверил гипотезу кота и поперхнулся, - конечно же, разбавил толстый плут. Но, где же он?

Будто услышав призыв, хозяин засеменил к ним своими толстыми ножками.

- Еще вина? - его шельмоватые заплывшие глазки хитро щурились, а объемистый живот непрерывно колыхался и булькал.

Фагот встал во весь свой нескладный рост и навис над толстяком.

- Тебя же предупреждали, чтобы не разбавлял вино....

На попытку хозяина открыть рот и оправдаться, Фагот сжал своими длинными пальцами его нос, сразу залиловевший, и внушительно сказал загустевшим тенором речь, привлекшую внимание всех обитателей харчевни.

- Знай, обманывая жаждущего, ты обманываешь самого Юпитера. А, посему - делать это надо умело, ловко и незаметно. А, если не умеешь этого - плати сполна!

Хозяин харчевни руками вцепился в пальцы Фагота и силился их отодрать от своего носа, но не мог. Он завороженно впился в глаза говорящего, один из которых сверкал алмазом, а другой мерцал ужасающей пустотой.