Петр 2 альтернативный

   - Ну, наверное. Оставим эту загадку Петербургу. Скоро я уеду в Киль, а ты в Любек. Это совсем рядом! Будем гостить друг у друга и не думать о всяких Меншиковых и мудрых императорах-мальчиках!

   Уже поздно вечером вице-канцлер российской империи барон Андрей Иванович Остерман вернулся к себе домой вместе с родным братом Иоганном, учителем немецкого языка цесаревен. Дома их встретила хозяйка Марфа Ивановна, урожденная Стрешнева, и четверо малолетних детишек. Хорошо поужинав, братья сели в гостиной, раскурили трубки и, глядя в огонь камина завели разговор.

   - Что тебя беспокоит, Генрих? - спросил брат вице-канцлера.

   Осторожный вице-канцлер никому не доверял, но сегодня ему нужно было поговорить о том, что его смущало и родной брат в качестве собеседника был наилучшим вариантом.

   - Меня беспокоит император. Я бываю с ним каждый день. Хожу с ним по школам, коллегиям, объясняю как работают чиновники. Стараюсь понять и запомнить каждый жест и слово царя. Если хочешь остаться у власти - нужно знать о своем монархе все!

   - И что же ты видишь?

   - Это дико звучит и об этом опасно говорить, но Петр Алексеевич - другой человек, не тот, которого я знал ещё месяц назад.

   - Подмена? Двойник?

   - Нет, тут сложнее. Я проверял его на мелочах всяких, которые знал только тот мальчик, великий князь. Он все помнит и знает и в то же время он знает гораздо больше. Он знает то, чему его никто не учил.

   - Да-да! Английский язык он, оказывается, знает а я ведь его учитель тоже и знал бы, если бы он занимался другим языком кроме немецкого, латыни и французского!

   - И это тоже. Но император знает не просто больше, чем мы подозревали. Он знает что-то такое, чего не знает вообще никто на свете! Мне удалось подглядеть в его бумаги - там чертежи, таблицы, непонятные сокращения, как будто он догадывается, что кто-то может увидеть его записи. В основном как я понял - наблюдения за день, дневник, но и выводы, планы, непонятные мне. Я как-то проверил его на знание древней истории по прочитанной книге. Он все ответил правильно, лучше меня и даже профессора Байера из Академии. Откуда у него эти знания? Ведь он хоть и способный мальчик, но историей никогда особо не увлекался?

   Остерман махнул трубкой. Потом успокоился, глубоко затянулся и продолжил.

   - Тогда я задал вопрос по предмету, которого не было ни в одном из учебников. Что-то по истории Ассирии. Об этой древней стране мало что известно, кроме библейских сказаний, но мальчик неожиданно увлекся и столько интересного всего мне наговорил. Уверен, современная наука не знает ничего этого, откуда же такие факты известны мальчику в Петербурге, пусть даже он император?

   - Может, придумал? Фантазия детей безгранична.

   - Нет. Все слишком связно было, логично, уверенно, как будто для него эти факты давно известные. Мальчик действительно знает гораздо больше, но откуда - загадка! Ни в каких книгах этого вычитать он не мог, и учителей у него таких не было. Но самое странное произошло потом. Петр Алексеевич вдруг осекся, понял, что говорит лишнее и посмотрел на меня. Видимо догадался, что я его проверял и тут взгляд у него стал такой бесшабашно злой. Не такой, как у Петра Великого в бешенстве. А как будто мальчик на охоте и увидел цель, которую нужно подстрелить. Он как будто начал просчитывать, как меня сподручнее убить.

   Вице-канцлер снова затянулся и после паузы продолжил.

   - Я конечно отвел взгляд в смятении. Некоторое время не знал, что сказать, а потом Петр Алексеевич задал мне вопрос и это был очень важный вопрос.

   - Что он спросил, Генрих?

   - Он спросил... мягко спросил: 'Андрей Иванович, скажи, как сделать так, чтобы люди стали жить лучше? Меньше болели, умирали, становились богаче? Что я должен сделать для этого?' Мы потом долго беседовали на эту тему, и только позже я понял, что Петр Алексеевич догадался о моей проверке. Я понял также, что император осознает сам себя, как не совсем того мальчика, которого все знали. Он это скрывает, готов уничтожать всех кто ему станет мешать или кричать о подмене царя самозванцем. Но главное, он этим вопросом сказал мне, что не важно, кем он стал, важно, что он использует эти свои таинственные знания на благо людям.

   - И как же поступишь ты, Генрих?

   - Я буду служить ему, как служил его деду. В конце концов, когда он принимал у меня присягу, я уверен - он был уже тем, кто есть сейчас. Возможно, я смогу завоевать его доверие, чтобы понять тайну происхождения этих знаний. Но я не стану настаивать, раз он не готов открыться. Когда я всё это твёрдо для себя решил, то понял, что Петр Алексеевич может превзойти своего великого деда. Можешь представить, на какую высоту поднимет Россию такой император?