Пятое июля сорок первого года

Просто поверь, что твоими

усилиями,

Снята Блокада и враг побежден,

В списках героев твоя фамилия,

На первой странице! Ты

удивлен?

Дай свою руку: я выразить

толком

В стихах не смогу, как

гордимся тобой.

Как мне отрадно, что на

фотокарточке,

Ты, как и прежде, всегда

молодой!

Карта

Вечером при тусклом лампы

свете

Ты откроешь карту наших дней.

Знаю каждую я из отметин,

Ты мне не рассказывай о ней.

Знаю, где следы авиабомбы,

Где деревни были и луга.

Где немецкие сплошные

катакомбы

От артиллерийского ударного

огня.

Помню каждый угол, каждый

берег.

Помню дивной красоты реки

изгиб.

Я тебе поведал бы об этой

карте,

Если б в сорок третьем не

погиб.

Не вините меня

Не вините меня, вы не знаете,

Где пришлось мне в тот год

побывать.

Я вам верю.

Вы тоже страдаете,

Что свой долг не успели

отдать.

Я скажу вам одно:

Мне семнадцать.

Я не в силах был предугадать.

Но и вам без меня не

прорваться бы,

Как успел мне поэт рассказать.

Не вините меня, просто

помните.

Просто знайте, что я – живой.

Пусть не в этом году и не в

следующем,

Но найду я дорогу домой.

Перед боем

Перед боем сердце сильно

бьется

И кружится от волненья голова.

Кажется, что мир вот-вот

перевернется,

И застынут в воздухе

последние слова.

Я в разведке чувствую себя

спокойно,

И всегда себе по памяти шепчу:

«Сохрани меня, Яа, Адойной!»

Умирать я точно не хочу.

Иногда, конечно, как сегодня,

Не сдержать мне боевой

мандраж.

И тогда на помощь мне приходит

Позабытый, но такой родной

Мидраш.

Он расскажет о великих

войнах,

Укрепит, приободрит меня.

Сохрани меня, Яа, Адойной!

Пусть спокойно спит моя семья.

Победители

Я – солдат-победитель.

Ты – владеющий миром,

Отличившийся в битвах

Сержантским мундиром.

Ты мой названный брат,

Я – твой верный товарищ.

Мы – свидетели страшных

блокадных

Пожарищ.

Летописцы войны.

Два героя.

Два сына.

Гимнастерки пропахшие

керосином

Не спеши хоронить.

Эта жизнь не для нас.

Но в заветный закатный

Малиновый час

Всей родне передай,

Их потомкам скажи:

«В жизни не отступай,

Но собой дорожи!»

Сорок первый год

Мы призваны с тобой одним

военкоматом.

Одним июльским жарким днем.

Как просто было в сорок

первом стать солдатом

И вдаль уйти победную вдвоем!

Как хорошо, что мы с тобою

так совпали!

Тебе могу я честно

рассказать,

Что мы с тобой призыву и не

подлежали.

Но так хотелось себя сразу

показать.

Мне так хотелось бы с тобою

стать друзьями.

Мы – больше чем друзья,

Мы – один род.

Но нас с тобою навсегда

связали:

Война, Отечество

И сорок первый год.

Корреспондент

Я забыт и заброшен в

отдаленном краю.

И могилу не видно с дороги

мою.

На моих документах

«Погиб в бою».

Я последнюю песню здесь тихо

пою.

И под сенью листвы доживаю

свой век.

Я как вы, как живые,

Я – человек.

Я не жил в сорок третьем,

Живу теперь.

Смерть ведь только начало,

Мой друг,

Поверь.

И для нашей беседы улучи

момент.

Я – твой личный военный

Корреспондент.

ЛАНО

В эту ночь мы все почти не

спали.

Мне, по правде, хуже всех

спалось.

То, чего мы месяцами ожидали,

В эту ночь июньскую сбылось.

На рассвете на углу

столпились люди.

Все соседи у открытого окна.

Голос из проектора:

«Товарищи,

Ночью нам была объявлена

война!».

И такое на меня тогда нашло

отчаяние.

Вспомнил, как еще недавно я

сказал:

«Разобью врага я на одном

дыхании,

И ни пяди немцу не отдам!».

Это было шуткой, разумеется.

Я ни разу и не видел бой.

И ни разу не являлся с драки

С едкою ухмылкою домой.

Для меня война была

загадкою.

Если разгадаю, я – герой.

Но, конечно, я и не подумал

бы,

Что она сама придет за мной.

Что теперь играю я по

правилам

Ранее неведомым, чужим.

Что сейчас придется мне

проститься

С самым сокровенным, дорогим.

Как меня тогда обескуражило,

Что моя уже предрешена судьба.

Кто же наших защитит от

смерти?

Кто их успокоит, как не я?

Если честно, мне всего

семнадцать.

Что я мог тогда предугадать?

Я отправился за Родину, за

Сталина,

За родных, любимых,

За отца и мать.

Мне не раз соседи говорили,

Что в тылу я тут куда нужней.

Чтобы я одумался и сдался,

И пошел наперекор судьбе

своей.

Но судьба, злодейка, штука

сложная.

Не обманешь и не проведешь ее.

Так или иначе, но однажды,

Неожиданно она возьмет свое.

Вот и я уже стою на полустанке

И в руках держу заветное

ружье.

Где потом найдут мои останки,

Это уже дело не мое.

Мне поручено секретное

задание:

«Биться насмерть и исчезнуть

без следа».

Я почти уже смирился,

Что меня с собою забрала

война.

Только здесь мне очень не

хватает

Добрых слов, объятий, милых

глаз.

Я все отдал за родную землю.

Но себя не смог сберечь для

вас.

Если бы

Если бы тогда ты знал

наверняка,

Что минует тебя эта роковая

чаша.

Что Победа хоть и нелегка,

Все равно в итоге будет нашей.

Что устанет небо грохотать,

И Нева в привычное вернется

русло.

Если бы ты знал наверняка,

Нам сейчас бы не было так

грустно.

Живым и мертвым

Вам, живым и мертвым.

Доблестным, славным бойцам.

Живущим под знаменем гордым

На подступах к рубежам.

Были минуты слабости

В тонком моем полусне.

Помню, как от усталости

Вы все привиделись мне.

Где, при каких

обстоятельствах -

Этого вам не скажу.

Но только этим видением

Я и сейчас дорожу.

Знаю, что неслучайно

Снова свела нас судьба.

Я говорю: «Мы вместе!»,

А вы кричите: «Ура!».

Двадцать второе июня

Двадцать второе июня.