Пятый ангел вострубил

И снова горы тел, каких-то полуживых и почему-то голых… Полуистлевшие одежды! Я ищу тебя! Мне надо тебя найти и вывести отсюда… Я хочу вырваться от тех, что хватают меня и тянут, тянут… Я отбиваюсь, а они хватают снова! Да еще эти, которые со всех сторон толкают платформы, тянут вагонетки так, что просто некуда бежать, все перекрыто… Как же многолюдно и страшно… Разве среди этих толп и груд из тел я смогу тебя разыскать?… Бездна… Обрыв? Откос? Тела, тела, тела! Я вырываюсь, я узнала, я переворачиваю одно из тел с веревкой на шее… Невыразимая тоска сковывает меня и не дает даже кричать… Я не могу понять до конца – ты это или не ты… Без бороды…

На самой предельной точке ужаса, на самом пике страдания, когда невыносимая, не физическая, а еще большая боль уже почти разрывает или взрывает меня, кто-то невидимый, неузнаваемый, неосязаемый, какой-то непостижимо легкий вдруг подхватывает и выносит меня вверх, вверх, вверх…

Я внезапно, как будто ударившись, ощущаю всей поверхностью своей спины и ног, плечами, затылком – неприятную и плоскую жесткость пола. Я чихаю, успев сообразить, что это Васины усы влезли мне прямо в ноздри. Открываю глаза и встречаюсь с полными ужаса, огромными, черными зрачками кота, который выгнул спину, прижал уши, превратился в щетинистый шар и, беззвучно разинув рот, отпрыгнул от меня на метр…

В тот миг, кажется, я знала все! ВСЕ! АБСОЛЮТНО ВСЕ! Я знала, как устроена вселенная! Этот мир и ТОТ! Я знала все о добре и зле, о Боге и о том… Знала, что это состояние и есть УНИВЕРСАЛЬНОЕ ЗНАНИЕ!!! И чувствовала, что оно уходит, уходит, утекает стремительно, каждый миг, каждое мгновение я его теряю, это знание, я забываю, забываю то, что мне было открыто и так ясно, понятно… Я старалась удержать в своей, с безумной скоростью пустеющей памяти, что-то самое главное, самое важное, то, ради чего меня вернули! Я цепляла это ускользающее… Стоп! Вот! ВСЕ МЫ БУДЕМ ТАМ, ЕСЛИ Я НЕ РАССКАЖУ ОБ ЭТОМ!

До сих пор я задумываюсь, мучительно пытаясь вспомнить того, кто меня вывел, выдернул, спас… И не могу! Я твердо и ясно осознала только одно: и попала я туда, и спасена была – не случайно! То, чем занимаешься ты и твои «братья» – грех! Самый страшный, смертный грех! А главная вина за этот ваш грех – на мне! Я, только я все это затевала… Я исповедаю этот грех, я раскаюсь… Бог милостив! Вывел же кто-то меня по Воле Божьей! Но я знаю, что настоящая война еще впереди… Я поняла тогда же, что, во-первых, тот, кто меня туда свалил, так скоро и легко не выпустит. Что будет мстить… Во-вторых, чтобы очиститься от этого греха, одного моего покаяния мало… Надо сделать все, что от меня зависит, все, что в моих силах, чтобы покаялся и ты, и все, кого мы в это втянули…

+ + +

Вася прыгнул ко мне на живот и начал громко и протяжно орать, непрерывно глядя в глаза своими расширенными зрачками. Бедное животное! Сколько же его не кормили? Я никак не могла сообразить, который сейчас день, час, число… Васин крик заставил-таки меня встать сначала на четвереньки, а потом и подняться на ноги… Голова кружилась. Все часы стояли – все по-разному. Васенька есть не стал почему-то, зато жадно стал лакать свежую воду. Тут и я сообразила, что безумно хочу пить. Не знаю, почему я догадалась не пить воду из-под крана. Добрела до комода и взяла привезенную из Назарета бутылочку воды из Благовещенского источника…

Пока я глотала эту воду, голова переставала раскалываться и кружиться, становилась ясной. Руки, ноги, спина, шея – все болело от долгого лежания на полу. Но это была нормальная, живая, человеческая, телесная боль! Я жива! Я победила что-то самое страшное в своей судьбе и жить теперь буду долго-долго!!! Я знала, я предчувствовала, что впереди у меня еще очень и очень много горя, боли, слез, потерь и страданий… Но я знала – за что! Я готова была ко всему… Включила телевизор и по программе только поняла, что с того часа, когда я глотала таблетки, прошло больше суток. И весь остаток этой среды, вместо того, чтобы заниматься со студентами, на что у меня все равно не было сил, я писала тебе письмо.