Пятый ангел вострубил

…Из-под обломков рухнувшей ныне, а когда-то громадной империи Советского кинематографа, неожиданно вынырнула моя давнишняя подруга-режиссер научно-популярного кино. Я слышала, что в последние годы она, как и многие мои коллеги, с трудом сводит концы с концами, перебивается лишь тем, что сдает московскую квартиру, а сама живет за городом, без телефона… И вдруг звонок! И голос – бодрый, радостный, веселый!

В Союзе Кинематографистов идет обмен наших членских билетов. Мы встречаемся с подругой и я, что называется, – ползу по стенке вниз: она одета, и обута, и причесана, как «новая русская», как женщина с большим достатком! На все мои вопросы и расспросы, откуда, мол, богатство, и что за клад, а может быть, и принц из сказки – загадочные, многозначительные улыбки и щедрое: «Сама увидишь!» Любопытство и зароненная намеками надежда на такую же удачу – выпрыгивали из меня. Я с нетерпением ждала «показа».

Когда мы с тобой в последний раз праздновали годовщину создания ложи в «Пенте-Ренессанс»? Кажется, в 1997 году… «Ренессанс» ничуть не изменился! Тот же пандус с подъезжающими «Мерседесами» и «Ауди», те же ослепительные вращающиеся двери, живые деревья в кадках. Джентльмены с кейсами и сотовыми телефонами, благоухающие дорогой косметикой, разодетые дамы…

В дверях нас проверяли, как на спецконтроле в Шереметьево. На пригласительном билете, врученном мне подругой, значилось «Общество поддержки малого бизнеса». «Общество» выглядело весьма солидно и внушительно.

Вот загремела ритмичная резвая музыка, все поднялись. Бешено, азартно зааплодировали… И началось!

Бодро выбегающие на сцену и хватающие друг у друга микрофон персонажи обоего пола поочередно излагали нам тактику быстрого и надежного обогащения. Рисовались графики и схемы, раскрывающие принцип добычи огромных денег, – помесячно и понедельно! И все, конечно, не в рублях, а в баксах! И все так четко, так понятно, так просто! А музыка грохочет и подбадривает! А люди вокруг такие благожелательные, улыбчивые, вежливые! Весело, заразительно, убедительно! Завлекательно… Длилось это действо целый день! Я завелась! Я решила во что бы то ни стало стать «надежным партнером» этого «Общества». Тем более, что рядом со мной сидела наглядная агитация в виде моей похорошевшей, повеселевшей, нарядной и довольной подруги! Я уже заполнила какие-то анкеты, я уже что-то подписала и что-то обязалась! У меня возникла всего лишь одна маленькая, но казавшаяся очень решаемой проблема – не было с собой долларов… Их у меня и дома не было, но можно ведь занять, потом отдать… Я мчалась домой, как на крыльях, я лихорадочно перебирала в голове друзей, знакомых…

Безумный жар моей горячки остановил ледяной голос в телефонной трубке. Саша, выслушав простой и надежный план моего скорого и сказочного обогащения, задал мне всего один вопрос:

– Представь, что я дал уже тебе деньги, ты их внесла, ты привела с собой двоих друзей, или троих даже, и среди них меня. Представь, что все нашли, в свою очередь, двоих друзей с деньгами, а я вот – не нашел! я внес свои кровные, а двоих друзей найти не смог. Не нашел, не уговорил не сумел! Ну кем ты будешь чувствовать себя передо мною?…

Я почувствовала себя жуткой дурой, а, кроме того – безответственной и бессовестной дрянью! Все гипнотическое помрачение моей бедной головы, замороченной и этими презентабельными господами, и музыкой, и аплодисментами, и «крутой» подругой, враз слетело, и я слушала Сашу уже обречено и растерянно:

– «Пирамида» – это одна из разновидностей «лохотрона». «Везет» лишь тем, кто оказался, как твоя подруга, в самом начале, на вершине. Все пирамиды рано или поздно разрушаются, их вечное существование невозможно по тем же математическим законам, по которым невозможен «Перпетуум мобиле»…

Я позвонила подруге и попросила прощения за то, что подвела, за то, что не получился из меня «надежный партнер». Я мысленно прошу прощения у тех, кто создавал пирамиду и организовывал это шоу для обработки таких лохов, как я. С меня же взяли обязательство «не разглашать». Впрочем, пирамид-то в Москве, говорят – аналогичных – сотни, имен я не называю, а «места действия» они предусмотрительно меняют.

Прошло время. Прошла Казанская. Я снова слетала в Африку. Я пережила смерть и похороны руководителя мастерской, в которой работаю много лет, давнишнего и близкого друга, коллегу, великого режиссера и – без кавычек – Великого Мастера… Но почему же из моей головы все никак не выветривается образ пирамиды? Как-то он уж очень символичен, многозначен…

Заметил? Слово «ты» мелькает все реже и реже. Жизнь все дальше и дальше относит нас друг от друга. У меня свое большое горе, свои маленькие радости, свои события, свои встречи, свои старые и новые друзья. О тебе и о твоей жизни я знаю теперь мало и почти не думаю. Ты звонишь иногда, ты приезжаешь. Ты даже помог мне поменять старенькую «ракушку» для машины на новый «пенал». Ты даже съездил со мной на дачу и зашел в Тихвинский – к батюшке. Как изменилась твоя пластика: когда ты подходил к нему, тебя словно карежило!